— Тогда вам несложно будет понять, что именно произошло. Магическая оболочка Баура увеличивалась — постепенно, но всё же слишком быстро для ребёнка. Это — да и сам эксперимент, всплеск энергетической активности — спровоцировало полтергейста. Как я уже сказала, ему хотелось ещё больше энергии, чтобы стать ещё сильнее, и он полагал, что сможет питаться ею, если мальчик будет находиться рядом с ним. Он ждал всплесков энергетической активности, но без белых часов Баур её не проявлял. Увидев меня, полтергейст запаниковал; и так как от мальчика толку не было, он вполне мог его убить.
Пока я говорила, мы покинули башню и вышли во двор. Я снова посмотрела на негаснущий огонь, разведённый в чаше. После истории с вияком я могла построить множество предположений, для чего зажгли это пламя, включая самые неприятные. И знала, что правда навсегда недоступна для меня.
— Они здесь иногда мясо жарят, — вдруг сказал Каус, проследив за моим взглядом.
— Чего-о? — Я резко обернулась и вытаращилась на него.
Каус улыбнулся. Я уже заметила, что он всегда улыбается очень светло, и при этом словно извиняясь за что-то.
— Служители и хранители Библиотечного Дворца — тоже люди, а развлечений здесь не так много.
— Но там алфавит Миор-ри, я видела!
— Да, но чаша защищена множеством охранных символов, и это делает её почти обычной.
— И зачем тогда жечь огонь круглые сутки?
— Во дворе нет других источников освещения, — резонно заметил Каус.
Я фыркнула.
Мы молча пересекли двор и вошли в башню. И почему они не оставляют несколько светильников на ночь? Гасят все, которые есть на этажах, и огромный дворец превращается в склеп.
Мне казалось, перед дверью моей комнаты Каус просто пожелает спокойной ночи и уйдёт, но он вдруг сказал:
— Вы не хотели бы поехать работать в Дельсун? Это, конечно, сложная, опасная, но очень интересная работа. А собеседование вы пройдёте без труда, я уверен.
У меня сладко ёкнуло сердце. Дельсун! Пустынные аномалии! О такой работе многие и мечтать не смеют, а я…
— Я на исправительных работах, господин Каус. Вернее, я была на исправительных работах, когда решила уехать из Морлио на полдня — и попала в ту железнодорожную катастрофу. Некоторое время я лечилась, потом поехала сюда, по личным причинам, чего тоже не должна была делать. Но теперь я активировала кинжал, и Гильдии известно, где я. Не знаю, чем это всё закончится, и что меня ждёт. Вполне возможно, тюрьма. Так что спасибо за предложение, но боюсь, ничего не получится…
— Но за что вас приговорили к исправительным работам?
Я сказала, что разбила лампу-ловушку, потому и была назначена помощником фонарщика. Чуть было не ляпнула о своём папаше, отказавшем мне в деньгах, но вовремя прикусила язык. Так бы получилось, что я плачусь Каусу, а я не люблю напрашиваться на жалость.
Но он кажется, и так всё понял.
— Если вы пройдёте собеседование, ваши проблемы с полицией можно будет решить в два счёта. Центру очень нужен хороший сотрудник — а вы будете хорошим сотрудником, я в этом не сомневаюсь. И директору вы тоже понравитесь, уверен… Подумайте об этом до завтра.
Я пообещала подумать, пожелала Каусу спокойной ночи и вошла в свою комнатку. Из её глубины на меня внезапно двинулась тень, и я уже вскинула свободную от светильника руку для символа, когда увидела, что это всего-навсего Айза.
— Что ты тут делаешь?! — выдохнула я шёпотом.
— Я волновалась за тебя. Прости, что сбежала. Я пряталась за занавеской, когда появилась эта девушка, а потом ты вышла из своего укрытия, и я поняла, что мне нельзя там больше задерживаться… Я очень подвела тебя?
— Подводит обычно тот, на кого рассчитывают.
Честно говоря, я даже забыла про Айзу. Я и сейчас хотела, чтобы она ушла, но воспитание не позволяло сказать об этом прямым текстом, а уставший мозг не мог подобрать правильные слова.
— Ты как-то продвинулась в поисках мальчика?
— Мальчика нашли, он с родителями. Послушай, Айза, не сердись, но я очень…
— Да, я понимаю, сейчас уйду. Рада, что всё хорошо закончилось. Возможно, завтра нам не удастся попрощаться, так что…
Слово «попрощаться» резануло меня. Я уезжала — а Айза оставалась. Чтобы стать служительницей.
— Ты хочешь сказать, что не передумала? — спросила я. — Это же страшное место. Ты ведь тоже видела, если была там…
— Видела, — спокойно ответила Айза. — Но это не значит, что я должна отсюда уезжать.
— Они служителей даже за людей не считают!
— Всё верно, — согласилась Айза. — Служитель Библиотечного Дворца и не человек. Он выше, чем человек.
Я стиснула зубы.
— Тонг-Эмай говорил о них как о «собственности».
— Неважно, как это называется. Служитель Библиотечного Дворца служит людям, и всё, что он делает, идёт на пользу обществу…
— Да тебе просто задурили голову! — не выдержала я.