— Нет, что ты, я очень доволен тобой, — неубедительно отозвался Каус и огляделся. — Мило у тебя тут. Как зовут твоего письмоносца?
Я покосилась на клетку. Мой пернатый рыжий питомец, ещё ни разу не выпущенный на свободу, преспокойно дремал на жёрдочке. Меня кольнула совесть — нужно всё-таки дать ему полетать, Птицы Радуги чахнут, если долго держать их в неволе.
— Никак не зовут, — угрюмо ответила я Каусу.
— Да, понимаю, — кивнул тот. — Ведь дать имя или прозвище — это значит, создать связь. А ты не любишь создавать связи, не так ли? Разве что с призраками.
— И это ты мне говоришь?! — окрысилась я. — Если бы ты сам их создавал, здесь бы гораздо лучше относились к Чёрным Кинжалам.
— По-твоему, обстановка в регионе может зависеть от моих личных отношений с его жителями? Да если бы я даже женился на старосте Пеньков — а она мне предлагала, кстати, — то вряд ли решил бы проблему. Пеньки, может, и стали бы лучше ко мне относиться, но это всё-таки не единственная деревня на всю округу.
Я помотала головой — слова Кауса налипали на меня, садились, как какие-то неприятные насекомые, и мне хотелось их стряхнуть.
— Какие Пеньки, Каус? О чём ты?
— Я же говорю, деревня. Ты, наверное, видела — она стоит ближе всех к лесу.
Я вспомнила небольшое скопище чёрных домиков у опушки.
— И что ж ты не женился на этой старосте, раз она предлагала? — спросила я.
— Потому что староста всё-таки старовата. Я бы смотрелся её старшим сыном. Которых, кстати, у неё шесть… Но знаешь, это не единственный вариант. Староста Больших Лис тоже ничего такой. Ещё в самом соку. Давай ты за него замуж выйдешь?
Я чуть не фыркнула, но вовремя сдержалась. Ещё решит, не приведи Творец, что я люблю такие шутки!
— Большие Лисы — это вам уже не Пеньки, — продолжал Каус. — Хотя бы потому, что там проживает больше людей. Староста Лис, кстати, тоже вдовец. Неплохая партия. А почему нет? Если тебе кажется, что налаживание личных контактов — это такой действенный способ в данной ситуации. Нет, разумеется, чтобы заставить человека повлиять на вверенных ему людей, выходить за него замуж необязательно … Будь на твоём месте менее целомудренная девушка, я бы предложил вариант попроще. Хотя… откуда мне знать, на что ещё ты готова ради нашего дорогого Центра и родной Гильдии? Сегодняшний день показал, что на многое…
— Ты… — прошипела я, слезая с подоконника. Руки сами собой сжались в кулаки. — Ты либо сейчас заткнёшься, либо… либо я за себя не отвечаю, ясно? Ты ничего не знаешь! Поэтому не смей… не смей говорить такие гадости!
Каус ухмыльнулся. Весело, нахально, как тот парень из моего сна. Значит, моё подсознание откуда-то знало, что он так умеет. Видимо, это выражение уже мелькало на его лице, только редко и ненадолго.
— Ты что, драться со мной собралась?.. Забавно. — Он снова хмыкнул, но тут же снова стал серьёзным. — Ладно, прости. Я перегнул палку. Не хотел, сорвался… Это была просто дурацкая шутка.
Я перевела дух, зыркнула на него исподлобья и вернулась на подоконник. Золотой солнечный свет стал ярко-розовым, почти красным. Дома превратились в тени. Это было недоброе небо, предвещавшее сильный ветер на следующий день…
— В самом деле, Эстина… — Каус подошёл и легонько коснулся моего плеча. — Мне очень стыдно. Я не знаю, что на меня нашло. Что мне сделать, чтобы загладить свою вину? Можно я тебя завтра обедом угощу, раз уж ты отказываешься от ужина?
Я ответила не сразу. Голос Кауса звучал искренне, но мне всё равно мерещилась фальшь. Может, потому что раньше этот человек проявлял удивительную деликатность, тонко чувствуя грани, которых лучше не касаться. А сейчас… «Сорвался», говорит? Но почему на мне? И что…
— Что так тебя расстроило? — спросила я.
— Прости?
— Ты сказал, что «сорвался». Значит, у тебя тоже что-то случилось. В смысле, не «тоже», — быстро поправилась я. — Просто случилось.
Каус ответил не сразу.
— Сложно сказать. День… не из лёгких. Прости ещё раз… Так что насчёт обеда завтра?
Угу. Если он во все «нелёгкие дни» так себя ведёт, то у меня никакого терпения не хватит.
С другой стороны, я тоже не подарок.
— Не надо никакого обеда. Вчера ты сделал то, за что я до конца жизни не расплачусь.
Сказав это, я подумала, что за последнее время меня слишком часто спасают. Я могла бы умереть уже давно. Если бы не Каус. Если бы не Тантар.
— То, что я сделал вчера, не даёт мне права вести себя с тобой… вот так. Это отвратительно, и ты такого не заслужила.
— Ладно, забыли, — буркнула я.
А про себя подумала: забудешь такое, как же. Теперь я точно знаю, что он считает меня бесхарактерной дурой, не умеющей общаться с людьми. И это по меньшей мере.
Каус вздохнул. Спросил осторожно:
— Ты точно ничего не хочешь мне рассказать?
«Почему ты мне до сих пор не доверяешь?» — вспомнила я.
Что ж. Это был закономерный вопрос от человека, который накануне спас мне жизнь.
Однако Тантар спасал мне жизнь уже неоднократно. И перед ним я была виновата даже больше, чем сейчас перед Каусом.
Я снова покачала головой.
— Хорошо, — сказал Каус. — Но если что, я к твоим услугам.
— Спасибо.