Мака подняла взгляд к скале на той стороне поля, уже наперед зная, что увидит там. Так и есть. Две перпендикулярные трещины за плоским уступом и четыре штриха на них — свастика. Такая же, как и во сне. Правда, на этом совпадения заканчивались: не было ни черного кружевного платья, ни ледяного тумана, ни перепачканного кровью Соула впереди… зато была Джоан, як-Кид у подножия скалы и две карабкающиеся к уступу фигуры. Опасная затея.
— Куда это они полезли? — Джоан проследила за взглядом Маки и теперь тоже заметила Соула и Линг, взбирающихся вверх.
— Надо их догнать, — нахмурилась повелительница.
— Ведьма там?
— Да, — кивнула Мака, а потом добавила: — И не одна.
Она опасливо ступила в цветы. Шаг. Другой. А потом с облегчением выдохнула и рванула вперед по маковому полю. Надо торопиться. Пора забыть сон. Сон — иллюзия, искаженная форма реальности. Папа в Шамбале, с ним ничего не может случиться в этих маках. Соулу уже нет надобности нести ведьме сердце Спирита Албарна, потому что Цати они с Джоан только что убили, а душа демона теперь переваривается в желудке ее напарницы, что несется рядом. И если бы не тревога за бывшего напарника, если бы не ведьма, Мака даже могла бы полюбоваться этим голубым морем цветов в обрамлении скал и рассмотреть получше удивительные маки небесного цвета. Потом. Она обязательно сделает это потом, когда ведьма будет мертва.
Гома-кьи… Какое же все-таки знакомое имя…
Кида они так и оставили внизу — яку по крутому подъему точно было бы не забраться наверх. Правда, натянули ему на всякий случай поводья с колокольчиками, чтобы легче было потом опознать. Сами же, как только оказались на уступе, нырнули в черный тоннель пещеры, оказавшейся под свастикой.
Внутри пахло жженой костью и уже знакомой смесью сандала и можжевельника. Затхлый воздух казался плотным и тяжелым, а запах ведьмовских благовоний забивался в нос и въедался в кожу. Мака старалась даже дышать реже — настолько неприятен ей был этот аромат, стойко ассоциирующийся с ведьмой и опасностью. Она уже наперед знала, что никогда в жизни не купит в магазине ничего с этими запахами, иначе отвратительный образ бабочки-химеры не оставит ее в покое. Однако до похода по магазинам надо еще дожить.
Рука скользила по неровному холодному камню, под ногами хрустели осколки костей. Вниз Мака не смотрела, убедив себя, что идет по останкам животных и птиц, только вот Джоан впереди вдруг шепнула:
— Сколько же их тут…
— Чего?
— Костей. — И потом вдогонку, опустив луч фонарика ниже, чтобы и подруга смогла рассмотреть пожелтевшие от времени части скелетов: — Сплошные младенцы. Наверное, новорожденные. Мака… Эта чешуекрылая тварь их грызла… Я вижу следы зубов на костях.
Ведьмы никогда не гнушались убийствами, но эта Гома-кьи превзошла многих из своих соратниц, потому что не каждая ведьма способна на убийство ребенка, ну а уж есть младенцев… Мака о таком слышала впервые, и ей все больше и больше хотелось наконец покончить с этой мерзкой старухой. Пусть убить ее и не своими руками, но точно приложить все силы, чтобы эта хитрая тварь навсегда покинула мир живых.
Мака сжала губы и в последний момент передумала просить Джоан двигаться быстрее. Спешка все равно ничего не изменит, просто хотелось уже поскорее увидеть Соула, чтобы убедиться — ничего страшного не произошло.
Пещера оказалась сквозной и за очередным поворотом вдруг ослепила девушек голубым небом и серыми скалами в неровном проеме выхода.
— Превращайся, — шепнула Мака, когда Джоан выключила фонарик и спрятала смартфон в карман.
Если в пещере глефой не размахнешься, то на выходе она может очень даже пригодиться. Впереди повелительница отчетливо ощущала дыхания четырех душ — да так близко друг от друга, что создавалось впечатление, словно все четверо стояли рядом.
Только вот разве враги могут себе позволить такую близость?
Мака шагнула в солнечное утро и успела заметить только завиток облака над вздыбленной двумя острыми пиками скалой, как блик на стали ослепил ее, а уже в следующее мгновение черно-красное лезвие обрушилось на глефу. Адреналин снова брызнул в кровяное русло, а сердце от неожиданности бухнуло куда-то в живот. Мака не думала, Мака действовала. Она отбила выпад и отпрыгнула в сторону, чтобы успеть оценить обстановку. Что, черт возьми, этим двоим пришло в голову?
— Твою ж мать! — ругнулся Соул-коса и превратился в человека. — Мы подумали, что ведьма идет за нами.
Кроме повелителя и оружия, на узкой и длинной площадке действительно никого больше не оказалось. Мака быстро оценила обстановку: под базальтовым языком выступа, на котором они все сейчас стояли, тянулся рукав ущелья — глубокого и неприятного. Отвесные скалы-стены вздымались над ним почти вертикально и цепляли верхушками облака.
— Я могла вас убить, — недовольно буркнула Линг, отвлекая Маку от разглядывания каменистого дна ущелья.
