Град аккуратно сжал пальцы. Полное ощущение, что запястье попало в обжигающе ледяные железные клещи; не больно, но дернешься — раздавят кость. По лицу воскрешенного прошла судорога, а потом оно приняло вовсе нечитабельное выражение.
— …должен был…
— Ч-что? — переспросил я, без уверенности, что шепот мне не послышался.
От чужих прикосновений растекался холод и онемение, а потом заражение начало отступать. Я ошеломленно следил, как оно черным дымом перетекает под кожей, собирается в одной точке и втягивается в бледные пальцы, не оставляя почти никаких следов. Это было нечто непонятное, невообразимое, невиданное раньше.
— Так лучше?
— Н-н… д-да, — я отшатнулся, глядя на мертвяка со священным ужасом. Взять и вытянуть чужое проклятие… Нельзя же так, я ведь тоже человек! К счастью, решив, что больше магии ему тут не обломится, Град отвалил сам, отступив на пару шагов и вернув привычную маску безразличия.
— Ты знаешь, что на тебе печать Леса?
— Ч-чт… а, это. Служить Лесу — наше предназначение! — гордо провозгласил я, пряча руки за спину. Тонкий багровый узор, переплетение линий, чувствовал себя по-прежнему неплохо, но ничем не отличался от царапин, которые я получил, застряв в особо колючем терновнике.
Умертвие кивнул и обернулся к Беде, словно впервые того по-настоящему его заметив:
— Мое имя — Град.
— Он же друид, — запоздало проинформировала приятеля Ильда. — Да ты только на него погляди — типичный зеленый! Ходит, как под маковой настойкой, и взгляд такой, как у наркомана…
Чего-о-о-о? Я не знал, оскорбляться ли за себя или за братства.
— А! Значит, тот самый Град, — с издевочкой протянул Беда, медленно обходя пришельца по кругу. Все, кнопка самосохранения снова перешла в режим "выкл". — И что же этому самому Граду здесь надо, м?
Град смотрел на черного мага сверху вниз, так, как башенный кран может смотреть на назойливого комара, вьющегося вокруг и угрожающего закусать до смерти. Беда вызывающе ухмыльнулся и встал напротив, ткнув умертвие в грудь:
— Специалист, да?
— Можно выразиться и так, — Град медленно улыбнулся в ответ, той самой жуткой улыбкой капкана или мороженой акулы.
Ильда возмущенно пыхтела, эти два придурка лыбились друг на друга, а мне весь этот цирк начинал надоедать.
— Так и будем здесь стоять до пришествия?
Грубая фраза нарушила хрупкое очарование момента и помешала сторонам сосчитать, сколько зубов им достанется в качестве трофея. Беда рассмеялся и фамильярно похлопал умертвие по плечу:
— Сработаемся! Беда.
— Я запомню, — серьезно пообещал Град. Беда просиял от счастья; мир и взаимопонимание были достигнуты.
Шадде нетерпеливо фыркнула, показывая, что она-то выше всяких условностей и ритуалов вливания в коллектив, и подхватила со стола серебряный кувшин, выплеснув его содержимое на пол. Вода растеклась по когда-то чистой плитке мутной лужей; из темной глубины на меня уставилось перепуганное отражение в окружении плавно кружащихся желтоватых огоньков.
— Прошу, — от всей души предложила Ильда.
Понимаю, конечно, что еще немного — и здесь можно будет плавать, но пока еще мелковато… Я вопросительно поднял глаза на умертвие и вздрогнул от неожиданности; лаборатория сгинула без следа, словно я поменялся с отражением местами, вместо него оказавшись среди темноты и блуждающих огней.
Где-то там, на невообразимой высоте, изогнутые каменные своды подпирали изящные, до стеклянной хрупкости тонкие колонны, расцветая зубчатыми звездами, а между ними плавал густой серебрящийся искрами туман, в котором перекатывались теплые янтарные шарики. По неровным серым стенам в трещинах и расколах струилась вода, стекая в черное подземное озеро; над ним едва-едва поднимались узкие и хлипкие мостки вдоль стен и к центру, к роскошному мраморному фонтану, расколотому на две части.
Пещера? Из-под известняковых натеков то тут, то там золотились остатки ярких мозаик: яблони, солнце и кукурузные початки попеременно с гербом Ниммы, тяжеловесным и неуклюжим, как танк на пшеничном поле. Колонны, слившиеся со сталагнатами настолько, что уже не разберешь, где кончается камень, а где начинается обработанная руками человека поверхность, широкие плиты в зелено-черных разводах под почти непрозрачной водой. Полуразрушенный зал по всем ниморским канонам прекрасного: бессмысленно, зато впечатляюще и торжественно до маразма. Так, и кто тут у нас разбирается в ниморской архитектуре?
Увы, Беда и Град топали вместе и несли такой бред, что всякое желание влезать отшибалось на подходе. Беда приставал к воскрешенному с тупыми вопросами вроде того, пьют ли умертвия кровь и поедают ли на завтрак человеческих младенцев, а Град последовательно со всем соглашался. По-моему, заклинатель его забавлял. Короче, у них там царило полное взаимопонимание, которому впору позавидовать, а собрание заговорщиков все больше и больше напоминало дружеский междусобойчик. Вот Небо, что за люди строили границу вокруг лабораторий, что через нее туда-сюда преспокойно шатается кто угодно?
