— Татьяна была ранее хорошо известна в местном отделении милиции, — затараторила Фая, — постоянная его посетительница. То на окно квартиры первого этажа наклеит плакат: «Любите друг друга», то прохожим на шею бросается с воплем: «Сегодня день объятий», то в кино перед сеансом встает и исполняет песню Биттлз «All you need is love». В милиции с ней проводили беседы и отпускали. Раньше она работала в школе преподавателем в младших классах. Была уволена после того, как привела второй «А» к входу в метро и открыла сбор средств на спасение Земли от ненависти. Ребята клянчили деньги. В какой-то момент один из пассажиров, выйдя из подземки, увидел своего сына с коробочкой. Разразился громкий скандал. Чуть уголовное дело по статье «мошенничество» не завели. Разъяренные родители кричали:
— Училка аферистка! Превратила детей в цыганят. Деньги ей понадобились.
— Нет! Нет! Я хотела все полученное отправить в фонд, — отбивалась Рябова.
— И в какой? — спросил следователь.
— Генеральному секретарю ООН лично, — гордо ответила педагог, — а уж он разберется, что с ними делать.
Под топор правосудия Татьяна не попала лишь потому, что директор школы умолил родителей не раздувать пожар, снизил всем детям — борцам за спасение Земли — плату за обучение, объяснил, что у школы могут возникнуть большие проблемы, учебный год в разгаре, а по учреждению будут бегать комиссии с проверками, педсостав занервничает, и это скажется на качестве обучения. Пожар не вспыхнул, пламя погибло под золой. Татьяна куда-то делась. Чем она занималась — неизвестно. Спустя несколько лет Рябова стала владелицей гимназии «Ярило».
— Ну и ну, — удивилась я. — Откуда у нее деньги? И называть школу именем бога Солнца, которому поклонялись древние славяне, немного странно.
— Нет, если знать, что там преподают, — возразила Кузьмина, — русский язык, как современный, так и древневетхий.
— Какой? — засмеялась я.
— Я читаю информацию с их сайта, — пояснила Фаина, — древневетхий русский язык.
— Не слышала про такой, — удивилась я, — знаю, что существовал древнеславянский.
— У них еще изучают математику, географию, историю, немецкий, английский — всё со словом «древневетхий», — уточнила Кузьмина, — древневетхое пение, танцы, домоводство, трудовое воспитание. Есть центр внеклассного обучения. Часть детей туда после основных занятий ходит. Работает «Ярило» каждый день без выходных. Скатайся к училке, возможно, она что-то интересное про Веру знает. Что ты на ужин сегодня приготовила?
— Холодец, — гордо ответила я, — картошку к нему отварю.
— О-о-о! Я хотела кое-что с вами обсудить. По поводу Галкиной. Ничего, если вечерком в гости загляну? Меня Степа привезет, — воскликнула Фая и положила трубку.
У меня неожиданно испортилось настроение. Я пошла к машине, думая: что за необходимость Кузьминой опять сидеть в нашей гостиной? Побеседовать о делах и в офисе можно. Не хочется видеть Фаину, которая носит обтягивающие трикотажные кофты. Добрый Боженька наградил ее пышным бюстом, тонкой талией, стройной фигурой и хорошим ростом. У нее густые, вьющиеся от природы локоны, черные брови и ресницы, огромные карие глаза, губы, которые многие женщины пытаются получить с помощью инъекций. Фаина не замужем, поэтому свой немалый заработок не вкладывает в общую семейную кассу, а тратит исключительно на себя. На ней всегда модная, прекрасно сидящая одежда, у нее элегантные сумки, идеальный маникюр, макияж…
Я села в машину и посмотрела на свои пальцы. Вилка, когда ты в последний раз посещала салон? А что у тебя, моя радость, на голове? Я вынула из кармана на двери зеркальце. Господи! На макушке торчат три пера, цвет у них, как у прокисшего майонеза. Где мои брови? Их нет. То есть они есть, но белёсые. Декоративной косметикой я не пользуюсь, поэтому похожа на пьяного поросенка. Глазки маленькие, веки опухшие, щеки серо-зеленые. Губы… Их тоже нет, тонкие от природы, они сравнялись по колеру с остальным личиком. Куртка моя знавала лучшие времена. Джинсы и свитер тоже не из последней коллекции Шанель.
Перед моими глазами возникла хорошенькая Фая с локонами, в коротенькой дубленочке, черных брюках, сапогах на каблучке, с меховой оторочкой…
Я схватила телефон.
— Что-то забыла сказать? — спросила Кузьмина.
— Извини, — сообщила я, — сегодня вернусь очень поздно, не удастся нам вместе поужинать. Давай на следующей неделе встретимся.
— Ой, звонок по местному, — воскликнула Кузьмина и отсоединилась.
— Здравствуйте, сударыня, — пропел мужчина в шароварах, домотканой рубашке и лаптях. — Кого желаете видеть?
Я на секунду растерялась. На боку ряженого охранника висела кобура с современным пистолетом. Учитывая, что во времена лаптей такое оружие еще не придумали, «древнему русичу» надлежало иметь при себе рогатку.
— Ищу Татьяну Михайловну Рябову, — ответила я.
— Как вас звать-величать? — продолжал ломать комедию секьюрити. — На государевой службе состоите али как?
Мне надоели его кривляния.
— Приехала поговорить с вашим директором. Она в курсе, я недавно ей звонила.
