— Не откажитесь присесть, — не дрогнул собеседник, потом вынул из широких штанов кусок дерева, потыкал в него пальцем и сказал: — Матушка Рябова, страж первых врат с нижайшим поклоном беспокоит. Приехала… Да, она!
Мужик заулыбался.
— Боярыня, вам ступать одесную по улице Древней до самого дворца. Никуда не сворачивайте. Матушка в ожидании. Поскольку на улице грязь-топь непролазная, взденьте на ноги чуни, а свои ступалы оставьте.
Я уставилась на пару лаптей, которые мне протягивал дядька.
— Хотите, чтобы я воспользовалась сменной обувью?
— Грязь-топь, — повторил он, — очень они удобные.
— Лучше заведите бахилы, — не выдержала я.
— В Древней Руси, а мы сейчас именно на ее территории, такого бесовства не водилось, — отрезал охранник.
Я сняла сапожки.
— Телефонов тоже не было, однако вы только что звонили директрисе.
— Матушке, — поправил секьюрити, — она государыня наша, мы ее дети любимые. Не знаю, что такое телефон, воспользовался древнерусским способом связи — переговорной трубой.
Удержаться от смеха было сложно, но я справилась с задачей, встала и, шаркая лаптями, побрела по коридору, читая таблички на дверях. «Изба счетных наук», «Дворец букв», «Палата иноземных языков». Навстречу мне попались две девочки в сарафанах, белых блузках, с платками на голове и мальчик в косоворотке, широких брюках и невысоких сапожках. У всех в руках были холщовые котомки.
— Булки испекли! С яблоками, — крикнул кто-то, — в трапезной подали.
Дети помчались вперед, как угорелые, я продолжила путь и наконец оказалась у двери с надписью «Матушка Государыня. Входи прытко, излагай кратко, немногословь, на друга не клевещи, не лукавь. Доносчику первый кнут, лентяю наказание, старательному поощрение. Постучи громко, вступай с поклоном».
Я что есть силы треснула кулаком по сучковатой филенке, она открылась, передо мной возникло небольшое помещение с низким потолком. Стройная женщина, на голове которой сидела корона, встала из-за стола и радостно воскликнула:
— Добрый вечер вам, иностранный посол!
Вот тут мое терпение лопнуло.
— Татьяна Михайловна, при всем уважении к вашей гимназии, давайте поговорим нормально. Я не родительница, которая хочет отдать ребенка в вашу школу. Звонила вам только что.
Рябова не смутилась.
— Так я ментально живу в Древней Руси. Забыла, как мир за окном выглядит. И не горюю о том.
— Домой небось не в карете едете, — заметила я.
Рябова показала на дверь справа от стола.
— Там мои хоромы. Иногда приходится из дивного русского мира в вертеп города высовываться. Ох, тяжко. И детки наши многие тут проживают в кельях. У нас гимназия постоянного пребывания. А центр дневной.
Я отметила, что владелица заведения, продолжая усиленно изображать древнюю славянку, все же стала разговаривать на обычном языке, и обрадовалась. Значит, Рябова не совсем сумасшедшая.
— Мы следим за чистотой душ воспитанников, — вещала тем временем Татьяна, — увы, в гимназии приходится вести преподавание не только прекрасных предметов, таких как древний ветхий русский, но и придерживаться программы обучения. Зато после уроков в центр…
— Вера Галкина, — громко произнесла я.
Татьяна Михайловна вмиг замолчала.
— Извините, что напоминаю о печальном событии, — сказала я.
— Каком? — вдруг спросила владелица центра.
— Анатолий, ваш сын… — пробормотала я.
— Верно, — кивнула Татьяна, — он умер. Но прислал мне своего сына.
Я удивилась.
— У Анатолия был ребенок?
— Конечно, — подтвердила моя собеседница, — наше солнышко прекрасно себя чувствует. За пять минут до вашего прихода я обсуждала с ним, какой ему лучше хитон сшить! Мальчика нам Алиса Шкафина отдала. Навсегда. Бросила малыша. Корди его обожает. А я уж как люблю!
Дверь в стене скрипнула и приоткрылась. Похоже, в покоях Татьяны находился кто-то любопытный, он решил послушать, о чем идет речь в офисе.
— Хитон? — повторила я. — Это нечто вроде плаща?
— Ангельская одежда, — поправила меня Татьяна Михайловна. — Можно сделать ее голубой с золотым орнаментом. А можно зеленой. Я за первый вариант, но мальчик не любит, как он говаривает, «купечества». Мы поспорили. А кто такая Вера Галкина?
— Девушка, с которой дружил Анатолий.
— У сына было много знакомых, — сказала хозяйка кабинета, — я с ними не вижусь.
— Государыня, — завопил из коридора тонкий голос, — народ собрался и алчет.
«Царица» вскочила.
— Любезная госпожа, посидите немного, я скоро вернусь.
Последние слова она произнесла, выбегая в коридор. Я осталась одна, правда всего на пару секунд.
Дверь в стене открылась, показалась дама старше государыни.
— Добрый день, — вполне нормально сказала она, — вы писательница Арина Виолова? Я видела вас несколько раз по телевизору.
— Наверное, в Древней Руси он именуется волшебный ящик и работает на дровах, — не удержалась я от сарказма.
Женщина поманила меня:
— Заходите.
— Спасибо, я жду Татьяну Михайловну, — отказалась я.
Незнакомка улыбнулась:
— Если хотите до вечера тут в одиночестве сидеть, не стану возражать.
— Ваша государыня обещала вот-вот вернуться, — сказала я.
Дама вошла в кабинет.
