– Что вы здесь делаете? – спросила я, а когда сообразила, что говорю в звериной форме, испугалась, вспомнив слова княгини о том, что могу застрять в частичной трансформации.
Но почти тут же поняла, что незначительные изменения я свободно убираю и восстанавливаю одним желанием. И пусть голос получался пока искаженным, но визитеры все равно должны были понять и что я сказала, и как я отношусь к вторжению в мою спальню и в мой сон. Нет, замечание про ведро было своевременным, но мы же не успели его поставить.
– Вы не отзывались, Елизавета Дмитриевна, – безо всякого стеснения пояснил Владимир Викентьевич. – Мы вскрыли дверь в вашу комнату и пытались будить, долго и безуспешно, поскольку просыпаться вы не хотели.
– Мне снился хороший сон, – мрачно ответила я. – И если бы не вы со своим ведром… Зачем вам вообще понадобилось ведро с водой? Да еще с ледяной?
Я села на кровати и вызывающе посмотрела на гостей, чуть приподняв верхнюю губу, обнажая резцы и тем самым показывая свое недовольство. Шипеть я не стала, хотя хотелось. В конце концов, существуют же элементарные правила вежливости. Мне, например, даже в голову не придет вламываться в чужую комнату в то время, когда владелец сладко спит.
– Чтобы вывести тебя из того состояния, в котором ты застряла, – чуть раздраженно ответила княгиня. – Магией это делать было нежелательно, решили сначала опробовать обычные средства. А чем вода холоднее, тем лучше.
– Думаете, я бы обрадовалась, очнувшись в луже?
– Думаю, мы бы обрадовались, что ты вообще очнулась, – сухо сказала Рысьина. – Мы тебя уже минут пятнадцать тормошим, а ты висишь, как видавший лучшие времена меховой палантин на плечах оперной дивы, даже лапами не сучишь.
Сравнение меня покоробило. Сравнить мою прекрасную блестящую пушистую меховую шубку с побитой жизнью и молью накидкой!
– Я просто не хотела просыпаться, – раздраженно фыркнула я.
– Уверена? – ехидно прищурилась княгиня. – Когда не хотят просыпаться, обычно говорят сквозь сон что-нибудь этакое: «Уйдите, я не выспалась» или «Не трогайте меня, я спать хочу».
– Уйдите, я не выспалась. – Я зевнула, намеренно показав острые белые зубы. – И хочу доспать.
И досмотреть сон, узнать, нашлось ли ведро для снеговика. А еще тряхнуть так удачно наклонившуюся над Хомяковым ветку, чтобы весь снег с нее полетел прямо на него. Чтоб его снегом засыпало. Нет, конечно, в реальной жизни снега с той ветки хватило бы, чтобы возвести над хомяком курган, а во сне лишь слегка присыпало бы, но тогда он бы отвлекся от снежной бабы и посмотрел на меня. И перестал бы недовольно молчать и фыркать.
– Фаина Алексеевна, я же вам больше не нужен? – влез в нашу милую семейную беседу Владимир Викентьевич. – Тогда я, пожалуй, пойду, а то в гостиной Юрий Александрович места себе не находит.
– Было бы странно, если бы Юрий Александрович нашел себе место хоть где-то, – презрительно скривилась княгиня. – Идите уж, мы тут сами разберемся.
Владимир Викентьевич задерживаться не стал, вышел тут же, старательно прикрыв за собой дверь, а Рысьина скомандовала:
– Перекидывайся.
– Мне и так хорошо. – Я переступила лапами, а потом демонстративно легла и зевнула. – Я прекрасно спала до вашего прихода и с удовольствием продолжу это делать дальше после вашего ухода.
– Лиза, мне нужно с тобой поговорить. Глядя глаза в глаза.
– Это можно будет сделать завтра, – уперлась я. – После того, как я отдохну и приду в себя.
– Я бы не рекомендовала тебе пока спать в виде рыси, – недовольно заметила княгиня. – Сначала ты должна показать своему зверю, кто у вас главный, иначе возможны серьезные проблемы.
– Неужели?
Я даже пожалела, что не перекинулась, поскольку мои нынешние голосовые связки не позволяли передать все испытываемые эмоции. А их было ой как много! Похоже, зверя мне выдали, а про пользовательскую инструкцию к нему забыли.
– Чем ты меня слушала? – удивилась правильно понявшая меня Рысьина. – Я тебе сразу сказала, что первой задачей у тебя должно быть обуздание собственного зверя. А ты позволяешь ему делать то, что он хочет.
– Ей, – капризно фыркнула я.
– Ему, ей – дела не меняет, – с явным раздражением ответила Рысьина. – Продолжишь в том же духе – и я положительно отнесусь к предложению Волкова.
– А что он предложил? – заинтересовалась я, всей пушистой попой чувствуя, что ничего хорошего и что неприятное предложение связано со мной.
Не отвечая, княгиня прошла к окну и уставилась в него, словно вид был необычайно вдохновляющий. Понятно, намекает, что дальше разговор пойдет только на ее условиях. Можно было покапризничать и дальше, но я уже окончательно проснулась и поняла, что вернуться к досмотру увлекательного сна не получится, зато стало любопытно узнать, ради чего княгиня примчалась с такой скоростью. А примчалась она наверняка сразу после визита Волкова: судя по часам, проспала я всего ничего. Так что я оделась со скоростью, достойной армии: во всяком случае, в нормативы уложилась бы точно, если здесь таковые вдруг есть.
