Рысьина молча прикрыла глаза.
– Нас обеих пытались убить, будучи уверенными, что этот предмет в нашей квартире. Но его там не было.
– Или не нашли.
– И пока не найдут, я буду в опасности.
– Это так. Поэтому я и хочу, чтобы ты отдала его мне.
Заключение было неожиданным.
– Как я могу отдать то, чего у меня нет? – удивилась я. – Возможно, конечно, что мама арендовала ячейку в банке и хранила там. Тогда я, как наследница, могу прийти и забрать, так?
– Дорогая, твоя мать, конечно, была дурой, но не идиоткой. Никто не станет хранить такой предмет в банке. Это куда опаснее хранения в квартире.
– И тогда мы возвращаемся к тому, что я ничего не помню, следовательно, понятия не имею, где может быть ваш загадочный предмет.
– Ты – нет, а вот твое тело помнит. – Судя по выражению княгининого лица, она как раз подошла к тому, ради чего и затевался этот разговор. – И оно непременно вспомнит, если правильно спросить.
– А чтобы правильно спросить?..
– Мне нужна от тебя клятва полного подчинения, – подтвердила мои подозрения княгиня.
Княгиня величественно сидела напротив, и даже тень смущения не омрачала ее чело.
– Лиза, это в твоих же интересах, – увещевала она. – Только в этом случае я гарантирую твою безопасность.
– Угрожаете?
– Боги, Лиза, что за глупости? Я пытаюсь тебе втолковать, что, имея на руках опасную вещицу, которой ты все равно не сможешь распорядиться, ты постоянно балансируешь на краю гибели. А отдав ее, ты перестаешь подвергаться опасности.
И все же это выглядело скорее угрозой, чем предложением защиты, пусть княгиня и выглядела сейчас мягкой домашней кошечкой, а не дикой кровожадной рысью.
– Кто убил мою маму?
Княгиня нахмурилась, сухарик, который она неосторожно взяла с блюдца, треснул в ее руке с громким неприятным звуком.
– Лиза, идет следствие, результатами со мной не делятся.
– А зачем им делиться с одним из подозреваемых?
– Что за глупости ты говоришь? – высокомерно-презрительно выдавила княгиня. – Я помню, что у тебя пострадала главным образом голова, но все же в твоем возрасте полезно хоть иногда прежде думать, чем говорить. Ты Рысьина. Это накладывает определенные ограничения.
Но сейчас я не собиралась показывать ни хорошие манеры, ни сдержанность.
– Хотите сказать, что вы не были в нашей квартире после смерти мамы?
– Почему не была? Была. – Княгиня высыпала оставшееся от сухарика крошево на блюдце и посмотрела на меня так, что я сразу вспомнила, как она макала меня мордой в снег, доказывая свое главенство. По всей видимости, чтобы повторить это прямо сейчас, ей не хватало только сугроба у моего носа. – Когда стало понятно, что убийцы ничего не добились, я понадеялась, что вытащу нужное зовом крови, как ближайшая твоя родственница. Но ничего не получилось. Судя по всему, тайник зачарован только на тебя.
– Может быть, его вообще нет в квартире.
– Он там есть.
Княгиня отвечала уверенно, но на чем была основана эта уверенность, я даже представить не могла. Если она говорит правду и не имеет отношения к нападению на Седых, то квартиру обыскивали минимум трижды. И что, никому ничего не удалось найти? И что хотели обнаружить в забранных хозяйственных заметках мамы?
– Записи из квартиры забрали вы?
– Какие записи? – Она чудь подалась ко мне с таким хищным выражением на лице, что я невольно подумала о частичной трансформации. – Твоя мать записала, где искать то, что я ищу? Тогда она еще глупее, чем я думала.
– О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего, – напомнила я.
– Если уж взялась цитировать классиков, приводи цитату полностью. Полностью выражение звучит: «О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего, кроме правды», – поправила княгиня. – Я и не говорю ничего, кроме правды. Твоя мать была не особенно умна, дорогая, и ты по некоторым вопросам в точности пошла в родительницу. Иначе не упиралась бы сейчас, а получила полную клановую поддержку.
На этом месте, по мысли Рысьиной, я непременно должна была оскорбиться и согласиться дать весьма сомнительно выглядящую клятву, но идти на поводу у княгини я не собиралась.
– Мы отвлеклись от цели нашего разговора, – невозмутимо заметила я. – Вы как раз хотели пояснить, зачем взяли из нашей квартиры все записи, в том числе тетрадь, где вела учет трат моя мама, и мой личный дневник. Его я хотела бы получить назад, прежде чем мы продолжим разговор.
– Лиза, что за глупости? Я ничего не забирала из вашей квартиры. Могу в этом поклясться.
Выглядела она настолько же честно, как кошка, стащившая котлету у повара и усевшаяся на нее в надежде скрыть кражу и насладиться ее плодами потом, когда все забудется, поэтому я сразу засомневалась в честности ее ответов. Точнее – в полноте формулировок. Что-то она точно пыталась сейчас от меня скрыть.
– А те, кто был с вами, тоже ничего не забирали? – подозрительно уточнила я.
– Со мной никого не было. – Она нехорошо прищурилась. – Зов крови – не такое заклинание, которое произносят при посторонних. К тому же никому не следовало видеть то, что я хочу получить.
