— Вы совершенно правы, Ваша Светлость, — согласился он теперь уже по-английски. — Но у нас с мисс Мэннинг выпал столь тяжёлый день, что поневоле забудешь о приличиях. Надеюсь, Филиппа, вы простите мне эту досадную оплошность?
Я кашлянула и скорчила гримасу, которую при желании вполне себе можно было расценить как прощение. Или, напротив, недовольство. Это уж зависит от того, как интерпретировать.
— Мне кажется, немного алкоголя не помешало бы ни мисс Мэннинг, ни вам, Дмитрий Валерьевич.
— Нам ещё с полицией сегодня разговаривать, Ваша Светлость, — напомнил Песцов. — Будет не очень хорошо, если они решат, что случившееся привиделось нам в алкогольном дурмане, не так ли, Филиппа?
Я кивнула, скорчив при этом подобие улыбки. Князь под боком нервировал, цели его были неясны, и хотелось, чтобы он наконец закончил морочить мне голову, объяснил, что ему надо, или просто ушёл. Сил вести вежливые беседы у меня не было. Да и вообще сил не было.
— На самом деле, это было бы даже неплохо, — неожиданно сказал князь. — Слишком много в этом нападении личного, если вы понимаете, о чём я.
Я не понимала, но Песцов покивал, показывая полное согласие с Соболевым.
— Именно поэтому, Ваша Светлость, я и попросил у мисс Мэннинг разрешения переговорить для начала с вами, согласовать то, что следует говорить полиции, а что должно остаться строго между нами. Например, то, что в санях мы нашли маяк, по которому наводили волков.
— Вот как? — Соболев отставил бутылку коньяка, которую до этой минуты держал, словно великую ценность, и аж подался к Песцову. — И как вы его обнаружили?
— Из саней выпал, когда они развалились, — невозмутимо ответил Песцов.
— Развалились? — позволил себе усомниться Соболев.
Я бы тоже на его месте засомневалась: сани — это единственное, что осталось почти целым после волков и крэгов.
— У меня и в мыслях не было намекать, Ваша Светлость, что ваши вещи могут быть некачественными. — Песцов даже руку к груди приложил в знак уважения. — Но там такие силы бушевали, что доски немного разошлись, и оттуда выпал небольшой кругляш явно магического происхождения.
— А почему вы решили, что это маяк? — Соболев откинулся на спинку кресла и чуть прищурился. — Возможно, то, что вы нашли, имеет совсем другую функцию.
— И входит в стандартную экипировку вашего транспорта? — насмешливо уточнил Песцов. — Тогда действительно скрывать ничего не стоит. Передам полиции, пусть разбираются. Я могу идти?
— Дмитрий Валерьевич… — Соболев погрозил пальцем, словно нашкодившему малышу, — не увлекайтесь. Давайте ваш маяк.
Он протянул ладонь, и Песцов, немного помедлив, с явной неохотой вложил найденную мной вещицу. Соболев вгляделся, затем положил ту на стол, и с его рук словно поползли полупрозрачные ленты, видимые только магам и обволакивающие маяк плотным коконом. Пальцы князя порхали со скоростью, доселе мной невиданной, и мои глаза не успевали уследить за тем, что он делает, а плетения выглядели столь плотными, что изучить с ходу не представлялось возможным.
— Вот так будет правильно, — сурово заявил Соболев. — С вашей стороны, Дмитрий Валерьевич, было весьма неблагоразумно тащить с собой действующий маяк. Вы тем самым подвергали опасности жизнь мисс Мэннинг.
— Видите ли, Ваша Светлость, ни я, ни мисс Мэннинг в магии не разбираемся, — пояснил Песцов, переадресовав взглядом княжескую укоризну мне, — поэтому мы лишь могли предположить, что это, но отключить было не в наших силах. А вы, как я понимаю, отключили?
— Нет, я поместил в отсекающий магию контур. Отключать я не стал. Скорее всего, при попытке отключения управляющий контур будет выжжен и вместо артефакта мы получим обычный кусок металла. — И по-русски весьма довольно: — А так будет что представить на Совет.
Соболев подбросил на ладони маячок и убрал его во внутренний карман.
— На Совет, Ваша Светлость? — уважительно уточнил по-русски же Песцов. — Сразу на такой уровень?
— Волковы заигрались, — кивнул Соболев больше своим мыслям, чем собеседнику. — Но приструнить их выйдет лишь на Совете, поскольку связать нападение с ними полиция точно не сможет, а у Императора свои способы выяснить правду, весьма неприятные способы, надо признать, — он хищно оскалился, показав мелкие острые зубы, желтоватые, как у завзятого курильщика. — Не беспокойтесь, попытка убить вас и мировую знаменитость им просто так с рук не сойдёт, но сейчас крайне нежелательно, чтобы информация о маячке просочилась куда-либо. Что вы хотите за молчание?
— Мне достаточно вашей благодарности, Ваша Светлость, — ответил Песцов, которого я бы никогда не заподозрила в бессребреничестве.
С другой стороны, если он и дальше планирует заниматься любимым делом и устраивать концерты, расположение губернатора, да и всего клана в целом, ему точно не помешает.
— Не люблю оставаться должным, — недовольно заметил князь.
— Наказание Волковых и в моих интересах, — напомнил Песцов. — Как-никак они собирались меня убить.
