– Мое слово. Я даю вам слово, что в случае вашего согласия помогу вам добраться до Царсколевска и позволю уйти с артефактом, не причинив вам вреда, после того как его использую.
В этот раз гром был точно подтверждением его слов. Боги приняли слово и проследят за исполнением.
– Я тоже могу дать вам слово.
– Нет, это ненадежно, – снисходительно фыркнул Ли Си Цын. – Тот же Волков прекрасный менталист…
– Но ему не удалось пробить мою защиту.
– Да вы полны сюрпризов, Елизавета Дмитриевна, – заинтересованно усмехнулся Ли Си Цын. – И тем не менее вас могут застать врасплох, подсыпать или подлить чего-нибудь, и вы выдадите все свои секреты. Я так рисковать не могу.
– То есть я вам даю ограничивающую меня клятву, а вы просто помогаете мне добраться до Царсколевска, куда я рано или поздно попала бы сама?
– Вы забыли, Елизавета Дмитриевна, что я делаю вам очень ценный подарок – вашу жизнь, – улыбнулся он, совсем как добрый дядюшка любимой племяннице. – Неужели она этого не стоит?
Меня загнали в угол, но желания лечь на пол, закрыть голову руками (или лапами, в зависимости от ипостаси), заскулить и сдаться почему-то не появилось. Напротив, неприкрытый шантаж песцовского родственника вызывал лишь раздражение и желание драться до последнего. Неразумно? Возможно. Но еще более неразумно соглашаться на столь кабальные условия: клятву предполагалось давать только мне, в то время как мой противник собирался обойтись одним словом, в честности которого у меня были определенные сомнения. Даже не столько в честности, сколько в том, что я смогу выявить все опасные для меня двусмысленности и недоговоренности. Неравноценный обмен, на мой взгляд.
Лицо Ли Си Цына было столь невозмутимо, что навевало мысли о профессиональных игроках в покер, что, в свою очередь, указывало: ему этот артефакт куда нужнее, чем он пытается показать. В важнейших оборотнических вопросах я не сильна, но, даже на мой дилетантский взгляд, налицо существенная разбалансировка между ипостасями. Худая, словно после длительной голодовки, лисица. И толстенный человек. Но ведь так не должно быть? И я, и княгиня в обеих ипостасях стройные, а Песцов – пушистый. И не для этого ли Ли Си Цыну нужен артефакт?
– Елизавета Дмитриевна, так как, мы с вами договорились? – Ли Си Цын постучал по столу, привлекая мое внимание. – Даете клятву, и я вас сразу же отправляю.
Наглеть или не наглеть? Вот в чем вопрос. Если ошибаюсь и мои выкладки неверны, то я пострадаю, и очень сильно, возможно даже до смерти. А вот если я ему нужна живой, здоровой и с артефактом, наверняка пойдет на уступки. И что с него запросить? В идеале – хоть короткий курс магии, чтобы было что противопоставить тому же Волкову. Подозреваю, начни я от него отбиваться сосульками, вмиг попаду под суд. То, что подходит для драки с крэгами, совершенно неприемлемо при драке с оборотнями, особенно со штабс-капитанами Российской армии.
– Елизавета Дмитриевна, – недовольно повторил Ли Си Цын и даже потянулся ко мне пухлой рукой.
И не просто потянулся, но дотянулся и постучал теперь уже не по столу, а по моей руке. Притворяться, что я отвлеклась и его не слышу, больше не было никакой возможности. Но отвечать я ему была не готова, поэтому спросила, просто чтобы потянуть время:
– Почему вы ее не уволите?
– Кого?
– Китаянку, которая при виде вас шлепнулась в обморок, – пояснила я. – Мне кажется, очень неудобно иметь прислугу с такой хрупкой психикой.
– Ксиу не прислуга, – отрезал Ли Си Цын и поморщился, словно от зубной боли.
Не прислуга, но и не член семьи – иначе ее непременно позвали бы за стол. Любовница? Похоже на то, только непонятно, почему так перекашивается хозяин дома при упоминании о ней.
– Все равно, заменили бы на другую, – продолжала нести чушь я, лихорадочно пытаясь понять, какой стратегии придерживаться. – Это неудобно, когда пассия вас боится, а особой сердечной склонности к ней с вашей стороны не видно.
– Елизавета Дмитриевна! – рявкнул Ли Си Цын. – Вас не должны волновать мои сердечные склонности.
– Меня и не волнуют, – на всякий случай уточнила я. – Я просто удивляюсь, что при ваших возможностях вы не подобрали себе что-то получше.
– Получше?
Мама дорогая, что я несу? Вон как нехорошо прищурился, неужели решил, что я намекаю на себя? Что-то мне подсказывает, что этому типу точно удастся отвадить и Рысьиных, и Волковых. И лишить меня свободы тоже удастся.
– В Китае наверняка множество прекрасных девушек горят желанием посвятить себя служению столь выдающемуся человеку, – вдохновенно вещала я. – И они не будут падать в обморок только при одном виде… покровителя.
Я попыталась несколько смягчить слова, понимая, что я балансирую уже где-то совсем на грани приличий. Хозяин дома если и не пускал пар от злости, то был уже очень близок к этому. Такой большой круглый закипающий чайник.
– Ксиу мне не любовница! – рявкнул вконец разозленный Ли Си Цын.
– Дочь? – потрясенно выдохнула я.
