Если он ожидал, что после его слов Соболев раскается и передумает, то совершенно напрасно, тот лишь приподнял бровь и улыбнулся. Столь нехорошо улыбнулся, что я заподозрила в его родне крэгов. Возможно, они не только едят оборотней, но и мстят им иными методами. Месть длиной в жизнь – идеальный вариант.
Песцов выразительно вздохнул и начал устраиваться за роялем. Покрутил стульчик, подстраивая под себя, поправил полы пиджака, положил руки на клавиши и довольно небрежно сыграл гамму. Я не специалист по роялям, более того, настолько не специалист, что могу использовать их только как ударный инструмент, и то только для отбивания простенького ритма. Песцов тоже не был гениальным музыкантом, строго говоря, он сильно уступал даже Томе Яцкевич, но это с лихвой окупалось самим роялем. Глубокое красивое звучание заполнило всю не такую уж маленькую комнату. Думаю, за таким инструментом и начинающий исполнитель показался бы гениальным.
– Мне кажется, он немного расстроен, – вынес вердикт Песцов. – Верхняя октава звучит не так.
– Приглашенный аккомпаниатор не нашел недостатков, – лениво заметил князь. – Итак, что я буду слушать?
– Собственно, выбор не такой большой, ваша светлость, – опять вздохнул Песцов, понявший, что концерт отложить не получится ни под каким предлогом. – Из репертуара мисс Мэннинг я худо-бедно могу сыграть всего три арии. Конечно, было бы куда лучше, пригласи вы профессионального исполнителя…
– Увы, он уже уехал, Дмитрий Валерьевич.
– Встает вопрос с оплатой, ваша светлость, – храбро сказал Песцов. – Конечно, концерт получается весьма короткий, но вы не создали требуемых условий для исполнителя. И вообще, из-за вас жизнь мисс Мэннинг оказалась под угрозой, а ее горничная погибла.
– Я компенсирую. Горничную на время пребывания в нашей империи подберем.
– Хм… – я выразила всеми доступными средствами свое отношение к соглядатаю от Соболева.
То, что это будет соглядатай, понял и Песцов, сразу забывший о возможном недополученном доходе.
– Ваша светлость, горничная мисс Мэннинг была для нее близким, все понимающим другом, почти членом семьи. Разве можно ее заменить на чужого человека?
– Поговорим об этом после, Дмитрий Валерьевич, – с явными признаками раздражения бросил князь. – Завтра. После того как вы отдохнете после тяжелого дня и успокоитесь по поводу грозящих вам неприятностей.
Действительно, вот выяснится сейчас, что петь я не смогу даже с помощью артефакта, и придется успокаиваться в полицейском участке. Времени будет много до приезда Рысьиной. Мысль о бабушке необычайно взбодрила, я почувствовала в себе резкий прилив творческих сил и желание прославиться на оперной сцене.
Чем дольше тянулась неизвестность, тем сильнее я нервничала, поэтому я сжала артефакт в руке и постучала Песцова по плечу, давая понять, что пора начинать. Думаю, дай мне сейчас текст, я бы и без артефакта справилась. Не уверена, правда, что мое пение понравилось бы князю, но я старалась бы изо всех рысьих сил. Рыси наверняка поют громко, пусть и немелодично. А я бы еще лапой ритм отстукивала.
Песцов вдохновенно опустил руки на клавиши и заиграл теперь уже вступление к чему-то, несомненно, классическому. Внезапно артефакт в руке потеплел, явно настраиваясь на знакомую мелодию. Но одним теплом дело не ограничилось: неприятно-темные лучи, видимые только на магическом плане, выскочили из него и словно проткнули меня насквозь. Странное дело, умом я понимала, что это не по-настоящему, но чувствовала каждую точку входа и выхода. Лучи потеряли форму и начали обволакивать меня, погружая в тревожный багровый туман. Сейчас я не могла бы разжать руку, даже если бы захотела: артефакт, повинуясь музыкальной активации, полностью перехватил контроль над телом. Песня полилась легко, красиво, подстраиваясь под песцовскую музыку и подстраивая ее под себя. Наверное, со стороны это смотрелось волшебно: на лице Песцова застыло выражение блаженства, а пальцы порхали так, словно он тоже находился под влиянием артефакта, князь же подался вперед и смотрел, чуть приоткрыв рот, выглядя при этом совсем не по-княжески, забыв о том, что в его положении нужно всегда выглядеть безупречно. Это казалось бы смешным, не будь мне так страшно. Было что-то чуждое и неправильное в действии артефакта. Что-то, противоречащее моей сути. Хотелось отбросить его и отряхнуться. Но голос лился вне моего желания, я делала нужные жесты в нужных местах, кивала, улыбалась и сама себе напоминала заводную куклу.
Завод кончился вместе с последним аккордом. Я встряхнулась и разжала руку. Но артефакт не упал, он словно прилип ко мне, то ли питаясь моей магией, то ли напитывая меня своей. И то и другое мне не нужно было совершенно. Я с трудом оторвала артефакт от ладони и всунула Песцову: его идея, пусть и страдает, тем более что он наверняка вкусней, вон какой упитанный.
– Потрясающе! – восторженно выдохнул Соболев. – Я думаю, что у самой мисс Мэннинг не получилось бы лучше.
