– Ваша светлость! – возмутился Песцов. – Я веду свои дела честно. Должен вам напомнить, что этот артефакт возможно использовать конечное число раз, после чего он становится обычным куском металла, если, конечно, не настраивать заново. Гастроли настройку не окупят, как вы понимаете. Так что артефакт – на самый крайний случай. Последняя страховка, так сказать, для сохранения репутации. Обратите внимание, ваша светлость, что артефакт почти полностью настроен.
Интересно, как это определил Песцов, у которого магии нет или есть столько, что ею можно пренебречь? А ведь точно как-то определил, потому что Соболев хоть неохотно, но кивнул, признавая его правоту.
– Мисс Мэннинг, как часто вы использовали этот артефакт в Российской империи? – перевел он огонь на меня.
– Ни разу, – честно ответила я.
Могла бы еще добавить, что и не собираюсь, но роль обязывала молчать и притворяться, что горло повреждено.
– Вот видите, ваша светлость, – воодушевился Песцов. – А вы нас подозреваете абы в чем. Но даже если бы использовали, запись-то все равно голоса мисс Мэннинг. Так что никакого обмана в любом случае нет. Все кристально честно.
– Ой ли? – хмыкнул Соболев и недовольно сказал: – Видите ли, Дмитрий Валерьевич, в этом деле слишком много непонятных моментов.
– Что вы говорите, ваша светлость? – Песцов не слишком похоже изобразил удивление. – Каких же?
– Например, в ювелирном салоне мисс Мэннинг потребовала, чтобы переводчица прикоснулась к серебру. Продавцы утверждают, что брала та серебро голой рукой. Вы же утверждаете, что изуродованное тело крэга принадлежит именно переводчице…
– Потрясающе! – воодушевленно сказал Песцов. – От внимания вашей светлости не скрылся даже столь незначительный эпизод. Действительно, такое происшествие имело место. Я не знаю, что заставило Филиппу заподозрить в переводчице крэга, но она всегда отличалась проницательностью. Даже ваша родственница, глубокоуважаемая Ксения Андреевна, сказала, что Филиппа – прирожденный медиум. Наверное, интуиция ей подсказала, что с переводчицей что-то не то.
– И тем не менее проверку она прошла, но в результате оказалась крэгом. Как вы это объясните, Дмитрий Валерьевич?
– Вы слишком высокого мнения о моем уме, ваша светлость, – скривился Песцов. Действительно, не все же ему придумывать, пусть и князь мозгами пошевелит. – Возможно, Филиппа предчувствовала поглощение крэгом несчастной Павловой и проверила раньше, чем оно состоялось? Интуиция – сильная сторона мисс Мэннинг, правда, дорогая?
Я неопределенно пожала плечами, думая, что если бы интуиция была моей сильной стороной, то я бы сбежала сразу, как мы вернулись от Соболевой, или даже до того, как к ней попали. Тогда не сидела бы здесь без шансов выбраться. Нет, Песцов – это диагноз, буду знать, что связаться с ним – значит утратить удачу…
– Темните вы что-то, Дмитрий Валерьевич, – хмыкнул Соболев. – Я начинаю подозревать, что замена произошла вовсе не та, на которую вы намекаете. Между прочим, некоторое время назад мы с мисс Мэннинг состояли в близких отношениях…
И князь сделал весьма выразительную паузу. Песцов повернулся и посмотрел на меня так, словно я наплевала ему в душу. Словно дала обещание хранить верность и не выполнила. Но этого наверняка не обещала и сама мисс Мэннинг.
– Неправда! – выпалила я, даже не дав себе труда подумать.
Голос прозвучал достаточно хрипло, но больше от возмущения, а не оттого, что я вдруг вспомнила о необходимости придерживаться легенды, в которую принимающая нас сторона уже не верила. Похоже, вопрос был всего лишь проверкой. Вряд ли мисс Мэннинг не упомянула бы о столь важном знакомстве и не стала бы ломаться, когда ее уговаривали на дополнительный концерт у бывшего сердечного друга.
– Выдумываете, ваша светлость, – укоризненно сказал Песцов, тоже сообразивший, что нас попросту берут на испуг.
– И то, что у мисс Мэннинг сменился цвет волос, я тоже выдумываю? – почти спокойно поинтересовался князь. – Из гостиницы выехала брюнетка, а вернулась туда шатенка.
– Не помню такого, – нахально заявил Песцов, хотя взглядом он меня одарил, далеким от одобрения. А что я могла сделать, если маскировка ограничивалась только лицом? Возможно, в разделе учебника нашлись бы нужные плетения, но я до них не дочитала. – Но даже если это и так, ваша светлость, сами посудите, могла ли мисс Мэннинг остаться неизменной после такого ужасного происшествия? Седеют и от меньших потрясений.
Я поправила волосы и чуть смущенно улыбнулась князю, всей душой желая, чтобы он принял версию Песцова.
– Странно выглядит у вас седина, мисс Мэннинг, – заметил Соболев. – При седине волосы обычно теряют цвет, а не меняют его. А у вас именно что поменялся.
– Возможно, от влияния волковского маячка осыпалась краска с волос? – невозмутимо предположил Песцов. – Там что-то такое носилось в воздухе. Я думал, пепел, а оно вон как оказалось, просто к мисс Мэннинг вернулся ее естественный цвет. Согласитесь, что для певицы темный цвет волос предпочтительней.
