Я сурово посмотрела на собеседника. С таким, как он, нужно держать ухо востро: дашь слабину – и вместо Царсколевска окажешься во Владивостоке, если, конечно, он тут есть. Соболевские артефакты в этот раз не столь активно пытались продавить мой полог. Так, потыкали парой щупов для приличия и успокоились. Наверное, наблюдателям было дано указание не особо усердствовать, чтобы окончательно не спалить комнату.
– Вы же прекрасно понимаете, что я никого не смогу посвятить в нашу тайну, – укоризненно сказал Песцов, подчеркнув интонацией слово «нашу», будто общая тайна способствовала сближению и мы стали надежными друзьями.
– Извините, Дмитрий Валерьевич, но это не мои проблемы, – твердо ответила я. – Мне нужно в Царсколевск. Срочно нужно.
Песцов вздохнул. Тоскливо так, словно я его незаслуженно обидела.
– Я у князя газетки просматривал, и вот…
Он протянул мне «Царсколевский вестник», ранее лежавший в сложенном виде на столике. Я взяла, но просматривать не торопилась, ожидая какой-то пакости. Серьезной такой пакости, как будто битвы с крэгами и разговора с их создателем мне на сегодня не хватило.
– Смотрите же, Елизавета Дмитриевна, – нетерпеливо сказал Песцов и указал пальцем на объявление, желая привлечь мое внимание.
И точно, пакость: бабушка наконец признала, что я потерялась, и обещала за возвращение блудной внучки в лоно семьи выплатить возвратившему аж десять тысяч рублей. Это же целых пять автомобилей, можно сказать, автопарк. Неужели Песцов решил бросить организацию гастролей заграничных звезд и основать первую в России службу такси? Впрочем, это я меряю вознаграждение на автомобили, Песцов может его считать в других единицах…
– Вы же не собираетесь менять меня на деньги, Дмитрий Валерьевич? – осторожно поинтересовалась я.
– Вы не оставляете мне выбора, Елизавета Дмитриевна, – фальшиво вздохнул Песцов. – Понимаете ли, у меня на турне мисс Мэннинг были возложены огромные надежды, и в случае его провала я слишком много теряю. Десять тысяч – неплохая компенсация…
Он сделал достаточно выразительную паузу, чтобы понять: если в комплекте с компенсацией пойду я, он тоже не откажется. Не такое у него положение, чтобы пренебрегать дополнительным доходом.
– Как ни крутите, Елизавета Дмитриевна, мою певицу уничтожили вы, сделав меня почти банкротом, – невозмутимо продолжил Песцов. – Поэтому будут справедливы оба варианта: либо мы с вами договариваемся, либо я иду звонить Рысьиной. По правде сказать, мне бы второго варианта не хотелось, поскольку я вижу множество проблем, проистекающих из данного развития событий. Но, повторяю, вы не оставляете мне выбора.
– Как ни крутите, Дмитрий Валерьевич, я вам жизнь спасла, – зло бросила я. – Если бы не я, от вас бы ничего не осталось.
– Тогда бы и бренные мирские проблемы меня не волновали, – меланхолично заметил Песцов. – А так приходится крутиться, работать с тем, что есть. Если уж мне суждено было остаться в живых, то не для того же, чтобы умереть с голоду?
– Положим, умереть с голоду вам не грозит!
– Но и до уровня жизни Соболева мне далеко, – заметил он. – Понимаете, Елизавета Дмитриевна, мне нравится то, чем я занимаюсь, а ваш отказ ставит на моей деятельности крест. Такого фиаско мне не простят.
Он очень по-доброму улыбнулся, с наслаждением втянул в себя чай и даже зажевал его чем-то. Мне же в горло ничего не лезло. По-хорошему, нужно сбегать прямо сейчас, но из дома Соболева не выбраться. Значит, завтра до концерта? Да, именно так.
– Хорошо, Дмитрий Валерьевич, я готова пойти вам навстречу. – Я улыбнулась не менее добро.
– Это замечательно, Елизавета Дмитриевна, – просиял Песцов. – Значит, остается простая формальность: вы даете клятву, что доводите турне мисс Мэннинг до победного конца.
– Клятву?
Появилась уверенность, что речь идет не о простой клятве, а о такой, которую будет не так-то просто обойти, и если ее давать, то придется выполнять до конца все, на себя принятое.
– Разумеется, – бодро кивнул Песцов. – Чтобы мне быть уверенным, что вы не сбежите от меня и так же точно выполните обещанное, как и я. Вы же именно это и собирались сделать, не так ли, Елизавета Дмитриевна? Удрали бы завтра? Или попытались бы уже сегодня?
То, что он меня столь точно разгадал, скорее разозлило, чем смутило. Да, я собиралась обмануть, но начал-то он.
– Вы ведете себя неблагородно!
– Что делать, такова жизнь, – притворно вздохнул Песцов. – Боюсь, что вы меня уже настолько хорошо знаете, что не можете всерьез ожидать благородного поведения, Елизавета Дмитриевна. Но я предлагаю вам честное партнерство.
– Честное партнерство не закладывается на фундаменте шантажа.
– Основа может быть любой, – насмешливо бросил Песцов. – Главное, чтобы в результате никто не остался обиженным. Обещаю вам заплатить те деньги, которые должна была получить мисс Мэннинг, и так же честно забыть, что мы с вами вообще встречались. Собственно, от вас требуется не так много: просто постоять на сцене, удерживая артефакт.
