Наступила ночь, однако, Саше не спалось. Девушку просто душила обида за недавний случай, а слезы не приносили облегчения.
«Как я здесь останусь, как?» - думала девушка, - «Бабоньки меня осуждают, посмеиваются надо мной. Говорят, мол, выискалась умная, работать не хочет. А я не могу работать, мне плохо, у меня душа болит».
Дождавшись пока все заснут, Саша тихо оделась и вышла из барака. Оглядевшись, девушка увидела, что никто вокруг нет.
«Путь свободен, можно идти», - подумала Саша, - «Вот только куда?»
Девушка незаметно прокралась за пределы каторги, прошла около пятисот метров по рыхлому снегу, как вдруг услышала окрик:
- Стоять, стрелять буду!
«Заметили меня», - подумала Саша, - «Как-то глупо я все спланировала, даже правильнее сказать, не спланировала. Вот куда бы я пошла, без денег, без еды…»
Однако сдаваться добровольно Саша не хотела, поэтому девушка собрала все свои силы и побежала дальше. Краем глаза заметив, что ее след взяла собака, Саша не на шутку испугалась и крикнула:
- Пожалуйста, уберите собаку, я боюсь.
- Не надо было сбегать, - раздался голос жандарма.
Саша стояла на месте, боясь убегать от собаки, которую бы только раззадорила погоня, и, когда к ней подошли жандармы, почувствовала удары по ребрам.
- Ребятушки, тихо, у меня и без того все болит, не надо, пожалуйста, - попросила Саша.
- Наивная какая, даже смешно смотреть, - сказал жандарм и девушку под конвоем отвели в сторожку.
- Щербинину до утра сторожите, потом к начальнику каторги, - раздался голос жандарма, - Совсем обнаглела девка, сбежать решила.
Решив, что хотя бы на этот раз она не будет спорить, чтобы не делать себе хуже, Саша долго стояла на месте молча, а потом прилегла на лавочку и уснула.
Лучи восходящего солнца разбудили Сашу. Произошедшее ночью казалось девушке обычным ночным кошмаром, однако, осознав все, Саша поняла, что все самое страшное только впереди.
- Значит, совсем ума у тебя нет, - сказал начальник каторги Саше, - Оно и видно, умные люди агитировать не будут. Всегда ты дурой была, как родилась дурой, так и помрешь ею.
Презрительно посмотрев на девушку, начальник сказал жандарму:
- С этой поступить так же, как и со всеми, выполняйте.
«Неужели опять бить будут, сколько уже можно?» - подумала Саша, - «Бежать надо отсюда, бежать, вот только нормально, все продумав, а не так, как я пыталась…»
Однако оказавшись в карцере, девушка подумала, что все не так плохо, как ей могло показаться.
«Что поделать, отсижу, сколько положено», - подумала Саша, - «Зато, хотя бы, работать эти дни не буду. Ну не на месяц же меня закрыли, переживу».
Через десять дней выйдя из карцера, девушка вернулась в барак.
- Какие люди! – раздался полунасмешливый, но беззлобный голос одной из каторжанок, - Рассказывай, где была. Поди, в карцере за попытку побега?
- Совершенно верно, - вздохнула Саша, - До сих пор что-то ребра болят…
- А это чтобы больше сбежать не пыталась, - ответила женщина, - Иначе так вся каторга разбежится.
- Ну тебя, можно подумать, сама желаешь здесь находить, - отмахнулась Саша, - Знаешь, не слышала бы, что политических и уголовников держат раздельно, подумала бы, что ты уголовница.
- Бабоньки, не надо ругаться, - раздался голос сбоку, - Вам что, больше заняться нечем? Скоро будет ужин, а потом и спать пора.
Более-менее взяв себя в руки, Саша успокоилась. Однако увидев во время ужина, что гречневая каша состояла только наполовину из гречки, а на вторую половину из шелухи, девушка возмутилась:
- Да что это за безобразие, что мы, свиньи, шелуху жрать?!
- Кстати, и на обед было тухлое мясо вперемешку с тараканами, - раздался недовольный голос сбоку.
- И картошку толком не чистят, наполовину с кожурой режут, - продолжил кто-то, - А сами воруют, безбожно воруют!
- Кто зачинщик? – с нескрываемым возмущением подбежал Рыжий к той части стола, за которой сидела Саша.
- Х.. в пальто, - злобно бросила девушка.
- Ты у меня сейчас договоришься, потом с тобой разберусь, - сказал Рыжий и побежал к другому концу стола, где тоже ругали ужин.
- Шурка, ты что, беременная, раз такая злая последнее время? – соседка по столу легонько ткнула девушку в бок, - А кто отец, Рыжий или Черныш? И что тебе за это пообещали?
- Слушай, а не пошла ты куда подальше? – воскликнула Саша.
- Да ты что, Шурка, шуток не понимаешь? – удивилась каторжанка, - Это же юмор, шуточки.
- Шуточки-х.юточки, б…ь! – выругалась Саша и бросила свою тарелку на пол, - Сами жрите свою лузгу, я не свинья, такое есть не буду! Скоморохи х.евы! Себя не уважаете, так дайте остальным бороться за свои права, не мешайте. Или что, на воле доборолись уже, попали на каторгу и запал угас? Так я свое на воле не выполнила, значит, хотя бы здесь должна наверстать упущенное, что мне, зря почти червонец присудили?
- Шурка, тихо, не надо, не скандаль, - взяла одна из каторжанок девушку за руку, - Скандалить надо всем бараком, протесты устраивать, а не вот так, одной против системы идти. Сожрут же и косточек не оставят.
- И ты иди куда-нибудь подальше, - ответила Саша и отдернула свою руку.
Тем временем, к Саше снова приближался Рыжий.
