— Вырвали, вытащили из меня прямо здесь, на холодном хрустале, чтобы не смогла к силам воззвать, до земли дотянуться; накачали дурманом и резали по живому, — дрожащие руки Полин прижались к низу живота, словно давний шрам болел, тянул ужасом пережитого. — А он смотрел, разноглазая тварь, на мою девочку нерожденную, росточек погибший и…. и….
Губы шевелились, продолжая безудержный монолог, но слова сдались, уступили безмолвному горю матери, потерявшей свое дитя.
Бастиан сгреб трясущуюся Полин в охапку, прижимая к себе, стремясь защитить от всего мира.
— Уходим, — глухо выдохнула Белая роза спустя несколько мгновений, поднимая на мужчину раскрасневшиеся от слез, но полные решимости глаза.
— А это? — Бас кивнул на ампулу в руках Полин.
— Эликсир вечности из сока нерожденной Повилики и жизненных сил уснувших братьев. Граф накачан им до предела. Потому наша с Пинем кровь открыла замки. Мы течем по венам врага, позволяя ему корчевать наш род. Это — последняя доза, все что осталось от ребенка, которым я была беременна тридцать лет назад.
Доктор Керн покачал головой — услышанное было немыслимо, ужасно по своей сути и невозможно согласно научным догматам. Но в его в объятьях дрожало волшебное существо, человеческое лишь наполовину. За закрытой дверью лаборатории бесновались вырвавшиеся на свободу носители фотосинтеза. Логика и здравый смысл были явно плохими советчиками в происходящем. Оставался только инстинкт самосохранения, требующий быстрее покинуть и лабораторию, и кошмарный особняк.
— Там тоже…? — не продолжая мысль, Бас кивнул в сторону оставшихся в шкафу ампул.
— Всякое, — неопределенно пожала плечами Полин. — Яды, лекарства, мутагены. Моя мать в этом хорошо разбирается.
— Разбиралась. Виктория мертва, — только сказав, мужчина опомнился. Неизвестно, как Повилика отреагирует на смерть матери.
— Знаю, — спокойно отозвалась девушка. — Я чувствую двоих, и Ежевики среди них нет. Что стоишь столбом? Пора уходить. Нам повезло, что в лаборатории пусто.
— Я напоил управляющую смесью слабительного со снотворным, — криво усмехнулся Бастиан. Полин изучающе глянула на мужчину, а затем рассмеялась в голос. Продолжая хохотать, точно сбрасывая с себя страшный груз прошлого, Полин подтолкнула стул с пнем к выходу. Керн, повинуясь порыву, сгреб склянки с разноцветными препаратами с полки и сунул в карман униформы.
«Перебьются!» — подумал мужчина, догнал уже взламывающую очередной замок мулатку и переложил ампулы в дупло пня, которое ранее занимала ладонь Полин.
— Это у него что — рот или…? — воображение подкинуло идеи укромных мест в человеческом теле, используемых, например, заключенными или наркокурьерами. «У пней другая анатомия», — отмахнулся Керн, одновременно облегченно выдыхая на полученный ответ:
— Руки, просто сложенные руки.
За дверью начиналась галерея, одна сторона которой выходила на каменистый склон вулкана, а за другой открывался вид на далекую лагуну и раскинувшийся на ее берегу городок. Одна стеклянная створка была отодвинута в сторону, а на стриженной лужайке, на пластиковом стуле, вставив в уши наушники и подставив лицо теплому апрельскому солнцу, сидел и курил молодой парень в лабораторном халате.
— Работник года, — усмехнулся Керн, отодвигая рвущуюся в битву и уже готовую вцепиться когтями в горло безответственному служащему Полин.
Пара быстрых шагов к не успевшему сообразить что к чему курильщику, одно точное умелое касание в области сонной артерии, и сигарета выпала из обмякших пальцев.
— Убей… — прорычала жаждущая мести Повилика.
— Я врач, а не убийца, — парировал Себастиан, ускоряя шаг, одновременно оглядываясь в поисках путей отхода. Лужайка обрывалась бетонным плацем, за которым начинался непролазный тропический лес.
— Туда! — выкрикнула Полин, бросаясь без оглядки в сторону джунглей.
Он увидел опасность раньше — из-за угла здания, прикрываясь широкими пластиковыми щитами, показалась группа охранников. От спасительного леса беглецов отделяло метров пятьдесят. Полин была уже на середине плаца. Охрана прицелилась. Доктор Керн профессионально отметил участившийся пульс и скачок адреналина, как в замедленной съемке разглядел до мелочей каждую линию татуировки плетистой розы от лодыжки до едва прикрытой больничной сорочкой середины бедра. Восхитился природной грацией черной пантеры, рвущейся на свободу, а затем с боевым криком, таящимся в глубине гортани каждого настоящего мужчины с первозданных времен и ждущего героического подвига, взвалил пня-Пиня на спину и рванулся вперед под прикрытие офисного кресла. Бег с утяжелением даже подтянутому и следящему за собой Бастиану давался нелегко: «Скинуть бы десяток лет, да эту старую корягу — вмиг бы догнал беглянку», — успел подумать Бас, отмечая, что его шумное появление отвлекло вооруженных преследователей, а Полин оставалось несколько шагов до спасительной зеленой кромки.
