Если ты читаешь мое письмо, то, вероятно, тысячи почтальонов сбились с ног, сотни почтовых карет свернули не туда, десятки экспрессов перепутали станции, а бедный почтовый голубь научился летать меж мирами. Потому что одному Богу известно, где тебя носит последние четверть века! В оправдание, которое даже престарелые родители любят придумывать для своих нерадивых великовозрастных отпрысков, признаюсь — ты, вероятно, давно определил меня на вечный покой среди одеревеневших от тоски собратьев. Но твой старик оказался подозрительно живуч, точно с уходом из жизни истинной любви на меня свалилась куча нерешенных дел. Оплатив долги, распродав имущество и простившись с немногими еще живыми друзьями, я отправился в странствие. Близость смерти меня не страшила, наоборот, ощущая по утрам немоту в теле, теряя чувствительность пальцев и не разбирая вкус дорогих вин, я радовался. Однако, породившая нас сила решила вытребовать с меня сполна, забирая все дорогое: сыновей, жену, смысл существования. Впрочем, неисповедимы пути наши — мой привел на осколок вулкана посреди Атлантики, где земля черна не только от огня и лавы, но и от пропитывающей злобы, пустившей в ней глубокие корни. Предначертано ли мне искоренить зло или расколоться на щепы пустой борьбы?
(из неотправленного письма Юджина Замена, отмеченного родовым знаком Пинь-Инь)* (китайское название женьшеня)
Сознание возвращалось с неторопливостью опытного мучителя. Медленно, нерв за нервом оживало тело. Иглами озноба отзывалась каждая клетка, каждый миллиметр кожи. Огнем вновь обретенной чувствительности горели пальцы, свинцовой тяжестью наливались веки. Нехотя, с трудом толкая поршни, подобно двигателю с заставшей смазкой, возобновляло кровоток сердце. Доктор Себастиан Керн, определенно, был жив, но чувствовал себя настолько плохо, что предпочел бы вечный сон лежанию на чем-то жестком в душной чернильной темноте. Не успел Бас разлепить ссохшиеся губы и выдавить из непослушной гортани звук, как чьи-то руки приподняли его голову и приложили ко рту бутылку с водой. Жадные глотки набатом отдавались в висках, громом разрывая окружающую тишину.
— Ты во всем такой ненасытный? — низкий грудной голос Полин раздался у самого уха, когда бутылка опустела наполовину.
— Реанимировала, чтобы проверить? — хриплый смешок отозвался в горле режущей болью.
Превозмогая слабость и открывая глаза, Бастиан сел. Темнота нехотя уступила серому сумраку, прореженному тонкими лучами света, проникающими через щели в стенах и дыры в брезентовой ширме, занавешивающей вход.
«На особняк графа не похоже», — мужчина попытался оглядеться. Мир перед глазами поплыл и закачался, тело повело, заваливая на бок. От падения остановила сидящая рядом Полин. Уронив голову на женские колени, Керн уставился в устремленные на него темные глаза.
— Удобно? — с издевкой поинтересовалась Повилика, какой-то грязной тряпкой вытирая со лба мужчины проступившую испарину.
— Почему?.. — он хотел спросить: «Почему я жив?», но сил едва хватило на короткое слово.
— Ты симпатичнее Томаса, — пожала плечами Полин.
«Томаса?» — вероятно, удивление на лице Бастиана было заметно даже в окружающем полумраке. Не пытая его муками угадывания, девушка пояснила:
— Пилота. За несколько месяцев до твоего сердца я ему самолетик набила. Вот тут, — смуглая ладонь соскользнула со лба Керна, кончики пальцев очертили скулу и подбородок, игриво пробежали по шее, обрисовывая линию ключиц и замерли на груди.
Бас улыбнулся — навыки соблазнения мадемуазель Макеба за тридцать лет плена определенно не утратила, вот только телу доктора требовалось для начала пополнить запас электролитов, а уже после задумываться о подъеме либидо. «Томас» — имя свербело на задворках сознания, отвлекая от боли в мышцах. Неторопливо из глубин памяти по словам и фразам выплывал, собираясь в единое, ночной телефонный звонок и адресат из Полинезии.
— Том Хаан, летчик?
Получив утвердительный кивок, Бастиан вспомнил странную тень, заслонившую солнце, когда сознание меркло в отравленном теле, и гул самолетных винтов, сливающийся с лихорадочным стуком умирающего сердца.
— Прилетел по координатам? — пазл собрался, логика доктора Керна выстроила полную картину.
— Ага, — черные кудри взметнулись, вплетаясь в окружающий полумрак, наполняя влажный воздух тяжелым ароматом цветущих роз. — Притащил нас в контрабандистский схрон без удобств. Хорошо хоть водой снабдил, а то здесь кроме контрафактного алкоголя и пить нечего.
Только теперь Бас заметил стоящие рядами вдоль стен ящики с бутылками. Мимолетная улыбка тронула бледные губы мужчины.
— Радостно очнуться на полу посреди горы бухла? — Полин не особенно нежно подтолкнула лежащего коленом в спину, заставляя сесть, и протянула наполовину пустую бутылку минералки.
— Почему я жив? — повторил вопрос Керн, с шумным удовольствием допивая остатки воды и ощущая, как боль в теле уступает место привычным ощущениям и естественным физиологическим потребностям.
