— Куда тебя опять понесло? — высказал Керн с раздражением от прерванного поцелуя в тот момент, когда обвитые лианами ветви деревьев милостиво отступили, открывая вид на небольшое озеро, в котором прозрачный ручей обрывал свой бег невысоким водопадом. Не медля и секунды, Полин скинула грязные лохмотья больничной сорочки и в первозданной наготе бросилась в воду, поднимая фонтан брызг. Громкий крик истинного счастья огласил окрестности — девушка восторженно плескалась, то подпрыгивая и хлопая в ладоши, то погружаясь с головой в кристально прозрачную глубь. Как завороженный, Керн наблюдал с берега за проявлением бесконтрольного неудержимого веселья, обуявшего срезанный цветок, впервые за тридцать лет погруженный в живительную влагу.
С каждым мгновением Полин хорошела. Жесткие темные кудри поначалу противились, удерживая капли подобно алмазным украшениям, но вскоре поддались, обрамляя смуглое лицо обсидиановой оправой. Медовым янтарем в солнечных лучах вспыхивали лукавые кошачьи глаза. Приоткрытые влажные губы сочились обещанием сладострастной неги. Сквозь кристальную прозрачность воды нагое тело манило, призывало коснуться, ощутить нежность кожи и трепет ответных ласк.
Почувствовав взгляд, Полин замерла, прищурилась плотоядно и хищно, поманила рукой.
«Ловушка, в которую всю жизнь стремился угодить», — ухмыльнулся Бастиан, быстро освобождаясь от медицинской формы, походя отмечая подтянутый рельеф пресса, разглаженные морщины на руках и утратившие седину волоски в паху. «Ну что ж, новое-старое тело, самое время проверить тебя в деле!» — едва покинувшего берег Керна с ног до головы окатила волна брызг. Озорно смеясь, Полин приготовилась к новой атаке. Стремительно вскинув руки и сложив ладони лодочкой, Бас молниеносно шагнул вперед, одновременно наклоняясь и придавая телу ускорение, почти без всплеска, как профессиональный пловец нырнул в прохладную воду, за несколько мощных гребков достигнул Полин, не торопясь всплывать на поверхность, поймал в объятия упругое желанное тело, уткнулся лицом в плоский живот, целуя выемку пупка и выпуская на выдохе щекочущие пузырьки воздуха, бесстыдно скользящие вверх вдоль высокой груди с задранными вершинами сосков. Близкая, желанная, дразнящая — Полин будоражила кровь, как прохладная озерная вода обжигала кожу, раззадоривая мириадами мурашек, обостряя ощущения до предела.
Тонкие пальцы невесомо коснулись плеч, и в тот же миг Бас вынырнул, подхватывая ту, о ком мечтал всю жизнь, подкидывая вверх, наслаждаясь взмывающей в небо девушкой-наядой-богиней — воплощенным волшебством в мириадах бриллиантовых огней. Вода струилась с темных волос, задерживаясь на кофейном бархате кожи, собираясь росой на выемке ключиц. Ловя губами стекающие капли, языком повторяя их путь, Бастиан постигал Полин, вбирал каждый стон, подмечал дрожь ресниц, любовался румянцем на щеках. Ослаблял объятия, заставляя прижиматься сильнее, смеялся, ощущая царапающую хватку, озорно прикусывал кожу, вызывая полный золотого огня взгляд.
— Чокнутый! — смеялась Полин, подставляя шею требовательным поцелуям и добавляя прерывистым шепотом:
— Мне под стать, — общую на двоих мысль. А Бастиан сам себе казался безбашенным юнцом, самоуверенным и удачливым хозяином жизни, способным свернуть горы ради одного милостивого взгляда неприступной королевы. Но та, кто тридцать лет приходила во снах, та, кто, однажды отвергнув, обрекла на неутолимую жажду, льнула ласковой кошкой, довольно мурлыкала от бесстыжей вольности пальцев и шептала непристойные просьбы, невнятные, сбивчивые меж громких стонов.
Тело не подвело — раз за разом Бастиан брал и отдавал, получая сполна. Сила его, обновленная, подпитанная эликсиром, струилась в крови, обжигала пожаром страсти и скапливаясь, изливалась в податливое жаркое тело, возвращая Повилике утраченное за тридцать лет. Бас чувствовал то полное изнеможение, понимая, что, воскрешенный, он вновь на пороге смерти, и улыбался, довольный лучшей из возможных кончин; то восставал, как феникс, опаленный огнем поцелуев, когда Полин ласкала губами, глубоко и самозабвенно принимая его мужское естество.
Когда солнце скрылось за деревьями, и голубая прозрачность воды сменилась тускнеющим перламутром, лежащие в объятиях друг друга на берегу мужчина и женщина одновременно вскинули головы и сели, прислушиваясь. К шуму водопада, перекличкам птиц и шепоту тропиков добавился гул самолетных винтов. Почти задевая макушки деревьев, гидроплан заходил на посадку в лагуне.
— Твой поклонник вернулся, — усмехнулся Бастиан, целуя смуглое плечо Полин.
— Томас летал в город, — кивнула девушка. — Мне нужна одежда. Это я больше носить не собираюсь!
Вскочив на ноги, она с ненавистью принялась втаптывать в землю больничную сорочку.
