«Рассудком повредилась от наркоты или чем тут ее травили?» — подумал Бас, но девушка уже посерьезнела:
— Вонючка с большим хером снизит эффект дурмана, иначе мы останемся без сил, а мы устали быть пленниками, да, Пинь? — обращенный к пню вопрос остался без ответа, вместо этого из почвы в нескольких сантиметрах от корней вырос тонкий белесый побег с мелкими, похожими на присоски отростками. Качнувшись из стороны в сторону, точно осматриваясь, он вытянулся к двери и, с решительностью наметившего жертву хищника, ринулся, удлиняясь и разрастаясь, к толпящимся за стеклом охранникам. А вслед за ним со всех клумб и грядок потянулись другие — цветы и травы стелились по полу, покрывая каменные плиты зеленым ковром. Хрупкие бледные эдельвейсы первыми распластались по мрамору, но лишенные сил вяли, чтобы стать мягкой основой для растущих прямо по ним собратьям. Ветви красной камелии, усеянные богатыми пышными гроздьями соцветий, и яркие, белоснежно-слепящие цветы франклинии поднялись, закрывая обзор камерам видеонаблюдения, лишая противника зрения. А бледный побег повилики уже разросся сетью из мириада тончайших нитей, опутавших мониторы и датчики, таблички и панели, подбираясь к кодовому замку входных дверей. Ветви стучали в стекло, заставляя вооруженную охрану испуганно пятиться, отвлекая от бледных усиков карантинного сорняка, уже проникших в механизм управления через едва заметные зазоры.
Бастиан завороженно наблюдал за ошеломительными ростом внезапно оживших растений:
— Это ты делаешь? — спросил, заглядывая в карие глаза, подсвеченные золотом колдовских искр.
Мулатка отрицательно качнула упругими кудрями:
— Он. — Нежно погладила выступающий корень, чему-то согласно кивнула, точно вела с пнем беззвучный диалог и шепнула, задевая губами мочку уха Бастиана:
— Пора! Помоги его вытащить!
Под прикрытием ветвей и побегов, оплетающих кушетку и скрывающих пару от толпящихся за стеклянными дверьми, Полин и Бас синхронно потянули на себя вросший в землю пень. Керн обхватил колоду у основания, вырывая, толкнул, раскачивая из стороны в сторону, навалился всем весом и услышал хруст — корни обламывались, обрывались, частично оставаясь в недрах, дерево стонало, точно старик, нежелающий покидать насиженное место.
— Варварски корчуем, — буркнул Бас, подсовывая металлический шест инфузионной стойки в просвет у основания корней и используя как рычаг.
— Засиделся на одном месте, пора менять клумбу! — как только корни пня-Пиня выскочили из земли, ладонь девушки выскользнула из дупла.
— Теперь свободна? — подмигнул Керн.
— Он спасал меня, а не сдерживал, — Полин вновь ласково коснулась шершавой коры, но тут же вмиг напрягшись, прислушалась:
— Вниз, сейчас рванет! — рявкнула, вжимая Бастиана в ствол, утягивая на уже заросший густой травой пол.
— Что рванет?! — выдохнул мужчина в спутанные жесткие волосы, окружившие его подобно черному грозовому облаку.
— Хура, — шепнула Полин с коротким истеричным смешком.
Одновременно произошли три вещи: стебель дикой повилики подобрал код и взломал замок входных дверей, которые разъехались, не оставляя вооруженной охране особняка выбора, вынуждая зайти, заманивая в царство восставшей растительности. Следом раздалась серия глухих коротких хлопков, подобных выстрелам из пистолета с глушителем. Это лопались созревшие плоды динамитного дерева, наполняя оранжерею шелестом смертоносных семян, разлетающихся со скоростью выпущенной из ружья картечи. Осколки пластмассы и стекла, разбитые мониторы, отсеченные ветви, покошенная трава, срезанные листья усеяли пол, на который один за другим падали подкошенные охранники.
— Да живые они, выключи Гиппократа, — зло выплюнула Полин, проследив озабоченный взгляд Баса. — Их броню и шлемы так просто не пробить. Максимум руки-ноги посекло. Давай выбираться. Они не ты — нас жалеть не будут.
— Твой Пиноккио в мой план не входил, — мужчина попробовал оторвать от земли старый пень — килограмм пятьдесят, не меньше. Бегство с тяжеленной деревяхой в одной руке и не особо адекватной красоткой в другой вносило в первоначальный план невыполнимые коррективы. Впрочем, признаваясь по-честному самому себе, особого плана и не было, а происходящее сейчас напоминало галлюцинации хмельного ботаника и логическому прогнозированию не поддавалось. Быстро оглядевшись, Керн приметил на полу офисное кресло, на котором минут десять назад Роуз пила отравленный кофе. Спинку в нескольких местах пробило семенами хуры, из обивки сидения торчал поролон, одна из ручек, наполовину отломанная, болталась на погнутом металлическом креплении. Но все колеса были на месте и целы.
— Сможешь организовать безопасный коридор? — пользуясь временным устранением охраны, корчащийся от боли в постепенно густеющих зарослях, Бастиан водрузил пень на импровизированную каталку и заглянул в янтарные, пронзенные искрами тлеющего безумия, глаза Полин. Девушка недобро усмехнулась:
