— Смотря для кого безопасный. Поцелуй меня! — приказным тоном заявила Повилика и, прикрыв глаза, потянулась к Керну. Бас невольно отпрянул — невероятный бунт растений, разгромленная оранжерея, стонущие раненые, истошно орущая сирена сигнализации — все это совершенно не располагало к поцелуям, несмотря на бесспорную притягательность то и дело мелькающего в прорезях больничной сорочки обнаженного женского тела. Предложение Полин отдавало тем же безумием, что то и дело вспыхивало в ее взгляде, прожигало остервенелой яростью человека, жаждущего отомстить обидчикам, не чураясь любых способов.
— Сейчас? — успел удивиться мужчина, прежде чем чувственные вишневые губы впились в него, лишая речи и дыхания. «Съесть меня решила, не иначе!» — мелькнуло шальное воспоминание об источнике повиликовых сил, когда вероломно и повелительно язык Полин проник к нему в рот, настойчиво вымогая ответную ласку, требуя несвоевременной, неуместной близости и страсти. Ей, накачанной неизвестным ядом, пролежавшей в заточении три десятилетия, была нужна его жизненная сила.
«Глоток? Два? Или выпьет без остатка?» — Бас не чувствовал слабости, или утраты, и нисколько не жалел себя, напротив, с каждым мгновением поцелуя в нем пробуждалось и росло мужское, первобытное желание обладать прекрасной женщиной, завоевать для нее весь мир и стереть с лица земли всех обидчиков.
— Да к черту! — выдохнул в краткую паузу, когда девушка едва отстранилась. Как он вообще умудрился прожить без нее почти всю жизнь?!
Впервые Бастиан Керн ощущал целостность мира, полноценность самого себя, точно все детали головоломки наконец-то встали на место, нашлась недостающая шестеренка и старый механизм заработал в полную силу. «Еще!» — требовали все чувства, и тело не желало отпускать возлюбленную, отвергая доводы разума, жаждая продолжения ласк.
— Позже! Нашел время миловаться! — выкрикнула Полин, отталкивая его с неожиданной для только что вышедшей из комы силой, подскочила в полный рост и раскинула руки, будто призывая в них магическую энергию. В тот же миг, ближайший охранник, примотанный лианами к титаническому фаллосу и кривящийся то ли от боли, то ли от смрада, застонал, стиснутый путами и потерял сознание:
— Палач, — выплюнула девушка, переключая внимание на следующего, погребенного в лиловых зарослях аконита.
— Садист! — Полин подкрепила характеристику взмахом ладони, и мужчина застонал от разъедающего раны яда.
— Трус, — усмехнулась на дрожащего от ужаса паренька, пытающегося уползти в чащу.
— Убийца, — прожгла огненной молнией взгляда, целящегося в нее из духового ружья. Всколыхнулся травяной ковер, выбивая из-под ног почву, хлестнула по держащим оружие рукам ветвь алой камелии. Едва слышный за воем сирены прозвучал выстрел. Бастиан толкнул вперед кресло с погруженным на него пнем, сталкивая Полин с линии огня, рванулся вперед, закрывая собой. Задевая по касательной, разрывая рукав униформы и лишь слегка оцарапывая кожу, дротик промазал, рикошетя о разбитый монитор и падая к ногам.
— Повезло, — усмехнулся Керн, глядя на едва проступившую на плече кровь. Повилика одарила его долгим тяжелым взглядом и отрицательно покачала головой:
— Ты умрешь максимум через три часа. Снотворное для повиликовых — смертельный яд для людей. —
Полин внезапно потеряла интерес к мести тюремщикам и бунтующим во имя свободы зеленым «сокамерникам». Подойдя к мужчине вплотную, провела кончиками пальцев по колючей небритой щеке:
— Мне очень жаль, малыш. Зря ты влюбился в ведьму.
Бас криво улыбнулся, накрыл изящную ладонь своей и поцеловал пахнущую розой нежную кожу:
— Спасти или умереть, таков был план. Я еще успеваю и то и другое. — Мужчина сплел их пальцы и решительно зашагал вперед к выходу из оранжереи, свободной рукой толкая стул со старым пнем. — Давай налево — там терраса. Главное сейчас — покинуть замок.
— Нет! — Полин затормозила, напряженно озираясь, шумно втягивая расширившимися ноздрями воздух.
— Нам надо туда! — длинный палец указывал в сторону лаборатории.
— Зачем? — Керн вопросительно выгнул бровь.
— Там моя дочь! — выдохнула, бросаясь к металлической двери. Учуявшую родной побег Повилику было не под силу остановить ни заботливым объятиям доктора Керна, ни новой партии охранников, чьи силуэты показались в конце коридора.
Действие эликсира тем сильнее, чем моложе исходный материал. Эмпирически доказано, что паразитки, достигшие возраста созревания и получившие родовую метку, непригодны. Их сок утрачивает необходимые свойства, в отличие от сорняков, чья смола с годами приобретает необходимую концентрацию и совершенно бесполезна на стадии раннего одеревенения. Максимальный эффект и длительность действия установлены при использовании непроросшего семени и смолы, взятой у сорняка в тридцатилетней стадии покоя. Для улучшенной версии эликсира вечности рекомендуется использование более зрелых пней.
(из лабораторных исследований корпорации «Баланс»)
