Имеется, скажем, в русском языке на первый взгляд ничего не говорящее словечко «инда» («индо»). В современных словарях оно проходит по классификации союз и частица одновременно. В классической русской литературе слово это эксплуатировалось достаточно активно, но в основном в усилительном плане (например: «инда тоска возьмет» и т. п.). Между тем Владимир Даль так расшифровывает данное слово: еще во время составления его словаря «инда» означало «иной», а это, как говорится, совершенно иное дело (тавтологии здесь избежать трудно). Следовательно, индоарии во времена гиперборейских миграций для тех, с кем им приходилось сталкиваться (и кто отвергал пантеон ведических богов во главе с громовержцем Индрой), могли быть всего-навсего иными людьми, иным народом, а Индия – иной страной[30]. Вполне возможно, что и современное слово «иной» – всего лишь сокращение (достаточно позднее) первичной лексемы «индой». Такое сокращение типично для русского языка: достаточно вспомнить, как образовались современные названия некоторых русских городов – Брянск (первоначально – Добрянск), Псков (первоначально – Плесков), Тверь (первоначально – Твердь).
Описание «тоя Индеи богатыя» далекой гиперборейской эпохи содержится и в другой популярной былине – о Дюке Степановиче (рис. 54), который и сам родом оттуда. Эта былинная «Индия» могла быть в любом месте современной России, где во время миграций оказывались индоарийские племена:
Как поехали в Индею во богатую.Не доедуци [так!] Индеи богатыя,Выстали на гору на высокую. <…>Увидели Индею богатую:Там крышечки в домах золоченыя,У них маковки на церквах самоцветныя.<…> Идуть они по улицы [так!] по широкой,Мостовые рудожелтыми песочками изнасыпаны,Сорочинские суконца приразостланы,Не замараешь-то сапожков зелен-сафьян. <…>Неспроста, должно быть, спустя тысячелетия после гиперборейской эпохи Николай Клюев, имевший доступ к утраченной ныне сакральной информации и обладавший ноосферным видением, прозывал Россию Белой Индией. В его заветных стихах проступают забытые реалии стародавних гиперборейских времен и слышатся грустные напевы арийских переселенцев:
<…> За полем лесок, словно зубья гребней, —Запуталась тучка меж рябых ветвей,И небо – Микулов борозчатый глазСмежает ресницы – потемочный сказ.<…> На дне всех миров, океанов и горЦветет, как душа, адомантовый бор, —Дорога к нему с Соловков на Тибет,Чрез сердце избы, где кончается свет,Где бабкина пряжа – пришельцу веха:Нырни в веретёнце, и нитка-лехаТебя приведет в Золотую Орду,Где Ангелы варят из радуг еду, —То вещих раздумий и слов пастухи,Они за таганом слагают стихи,И путнику в уши, как в овчий загон,Сгоняют отары – волхвующий звон. <…>Рис. 54. Иллюстрация Ивана Билибина к былине о Дюке Степановиче
