Нежеланные оргазмы больше не повторялись, но страх не уходил. Было ощущение, что оно не случается, именно потому, что, я его заранее боюсь, куда бы ни шел, но стоит мне потерять бдительность и расслабиться, как меня тут же и накроет.
Более того, помимо страха оргазма, стали развиваться другие фобии. Например, страх разрыва сердца от страха разрыва сердца: если я буду стараться не думать о разрыве сердца, то уже из-за этого я буду думать о разрыве сердца, красочно его представлю, а, значит, могу его так испугаться, что он у меня произойдет, возможно, прямо сейчас, прямо в эту минуту!
Я представлял, как я буду визжать и биться от невыносимой боли, если мое сердце разорвется, но я сразу не умру. Как адская боль за несколько секунд полностью разрушит мой разум, превратит меня в гигантскую вопящую гусеницу, которая ничего не понимает, ничего не думает, ничего не видит, просто испытывает боль и вопит.
Я даже одно время постоянно носил в кармане перочинный нож, чтобы перерезать сонную артерию и не мучиться, в случае, если сердце разорвется, а я сразу не умру. Дошло до того, что я пошел ко врачу-кардиологу и, преодолевая неловкость (умом я понимал нелепость ситуации), спросил, может ли быть разрыв сердца от испуга у здорового человека. Врач удивленно посмотрела на меня, проверила мне сердце, сказала «Чего ты боишься-то? Все нормально». «Ну, теоретически, может такое быть?» – не унимался я. Врач ответила что-то вроде того, что, теоретически, может быть все, что угодно (из чего я сразу заключил, что мои страхи оправданы), но вероятность очень мала, и посоветовала, чтобы я не забивал себе голову ерундой.
По аналогии с разрывом сердца я боялся сойти с ума от страха сойти с ума, покончить с собой от страха покончить с собой и еще кое-чего. Страх то накрывал звенящей волной, то отступал, но никогда не отпускал полностью.
Хуже всего было утром через несколько минут после пробуждения. Я просыпался в комнате своего детства с голубыми обоями и большой фотографией белого парусного корабля на стене. Видел солнечные зайчики на обоях, плавающие в воздухе золотые пылинки… Минуту я лежал с ощущением, что все солнечно и хорошо, как в детстве. Потом окончательно просыпался и вспоминал про свои страхи. И было обидно за себя маленького, который несколько лет назад просыпался в этой же самой комнате, глядел на солнечные зайчики на голубых обоях, на фотографию парусника на стене и был уверен, что впереди его ждет бесконечная светлая жизнь… Периодически я всерьез думал о самоубийстве.
При этом, отвлеченно я всегда понимал, что боюсь какой-то ерунды, чего-то, о чем нормальные люди просто не думают. Но искренне не понимал, как можно не думать, например, о схождении с ума от страха сойти с ума, если реально есть вероятность сойти с ума от страха?! в том числе и от страха сойти с ума?! и ты уже начал думать об этом?! То есть, я думал, что другие люди не боятся потому, что не думают о таких вещах, и, стоит им начать об них думать, стоит понять мою логику, как они тоже начнут всего этого бояться.
***
Совсем все плохо было в первые три года. С 16 до 19 лет. Я даже неделю полежал в психиатрической больнице. Там не было ничего интересного. Я попал на «второй пост» для «не тяжелых», которые в основном состояли из вялых, обкормленных транквилизаторами алкоголиков-белочников и более активных и жизнерадостных солдат-наркоманов.
Дебелая медсестра, в ответ на мои регулярные просьбы позвонить домой (в обычные дни звонить по телефону, встречаться с родственниками и выходить на улицу не разрешалось) выдавала мне таблетку фенозепама со словами «вот, выпей таблеточку». Общение с врачом сводилось к ежедневному обходу.
Врач, пожилая женщина с умными глазами, подходила, доброжелательно осматривала меня и задавала всегда один и тот же вопрос: «Ну, как сегодня дела?», на что я неизменно отвечал «Ничего». «Ну, попей еще немного таблеточки!» и переключалась на следующего пациента.
Через неделю таких осмотров врач пришла к выводу, что мне нет смысла лежать в больнице, и я могу лечиться амбулаторно. Меня отпустили домой. «Ты, главное, таблеточки пить не прекращай», – напутствовала меня сердобольная медсестра.
Из-за своих страхов я не мог нормально учиться. Кое-как закончив школу (справка из психдиспансера помогла на выпускных экзаменах), в институт поступать уже не стал. И работать не пошел. А стал просто сидеть дома.
Целыми днями гулял один по городу или по лесу с собакой (у нас был настоящий тигровый дог, а город мой маленький и лес рядом) или сидел дома, читал… или даже не читал, слушал музыку, просто сидел… Родители не знали что делать и были в отчаянии.
***
В тот год я познакомился в интернете с девушкой. С москвичкой по имени Надя. Не могу указать фамилию из соображений тактичности. Скажу только, что у нее была красивая, аристократичная, московская такая фамилия. Примерно как Онегина или Ганина.
