И тогда мне в голову пришла мысль: чтобы победить страх, нужно с ним встретиться, искусственно создать ситуацию, когда он реализуется. То есть, конкретнее говоря, я решил попробовать обмочиться в штаны на людях специально…
Подробности смаковать не буду. Вкратце было так. Я уезжал на автобусе в другой город, находил там людную остановку, вставал среди людей и мочился в штаны. Потом, быстро уходил куда-нибудь во двор, переодевался (брал собой запасные штаны) и ехал домой. В другой город ехал, потому, что мой родной город очень маленький, и сложно было осуществить все непосредственно в нем, так чтобы об этом не узнал кто-нибудь из знакомых…
Рассказываю это просто, чтобы проиллюстрировать, в каком я тогда был состоянии, через какой отвратительный кошмар пришлось пройти мне и моим родителям, которые все знали и ничего не могли сделать. И это все в 18-19 лет! Юность! Счастливая пора! Пора любви!
Встретившись со своим страхом, я испытывал временное облегчение, но не надолго. Одно дело – обмочиться на остановке в чужом городе среди незнакомых людей и сразу убежать, и другое – сделать то же самое, например, на вступительном экзамене в вуз или на свидании с девушкой. Это было бы как преодолевать страх смерти посредством самоубийства. Однако, если реализовать страх не полностью, а частично (остановка, а не экзамен), то и пройдет он частично! Получался заколдованный круг.
Потом я узнал, что вместо буквальной реализации также помогает рассказывание. Первые люди, которым я рассказал, что со мной происходит, были родители. Потом психологи. Потом Надя… За что я ей благодарен до сих пор.
То есть, не то, чтобы я постоянно рассказывал Наде какие-то психологические гадости. И не то, чтобы она стала для меня кем-то вроде психотерапевта. Но, само написание ей писем стало психотерапией для меня. Я писал не столько ей, сколько самому себе.
Не думаю, что она внимательно читала все, что я ей пишу, и глубоко меня понимала. Не могу сказать, что она отвечала мне что-то замечательно умное. Но выговариваясь, я сам понимал себя лучше. И сам факт, что она не прекратила общения со мной после того, как я рассказал ей про свои страхи, про оргазм на олимпиаде и про то, как мочился в штаны на людях, это стало настоящим откровением! Оказалось, можно открыть что-то абсолютно мерзкое про себя, по сути, чужому человеку, и он от тебя не отвернется! Все-таки мир не был абсолютно враждебным…
Весной в первый год после школы мать повезла меня в Нижний Новогород на прием к психотерапевту, известному профессору, лучшему специалисту области.
Высокий, сутулый старик в белом халате, с властным густым голосом, он был похож на огромного седого ворона
– Ох уж мне эти физики-шизики! – гремел он, вальяжно развалясь в кожаном кресле у себя в кабинете, когда я рассказал ему свою историю. – Сколько их ко мне ходит!
Когда же я спросил, что делать, чтобы невроз отступил, и я смог продолжить учебу, психотерапевт повернул разговор неожиданно:
– А вы уверены, что вам стоит продолжать? Может быть, физика это, вообще, не ваше призвание? Может быть, вам стоит стать художником или писателем? – профессор говорил громким басом, как-то полубезумно улыбаясь, и было непонятно, то ли он говорит всерьез, то ли издевается, то ли сам давно выжил из ума.
– Я уверен, – не очень уверенно ответил я. – Кроме физики мне ничего не интересно. И потом, я столько лет готовился… И сейчас все бросить?
– Ну, смотрите! – прокричал профессор. – А то знаете, у меня куча таких историй: родители физики отправляют ребенка учиться на физфак МГУ или МИФИ, и у того от перенапряжения начинается невроз, потом он бросает институт, поступает в другой, где учиться полегче, и все проходит.
– Мне как-то не хочется думать, что я слишком тупой, чтобы быть физиком, – ответил я.
– Ну, тогда хватит думать про свои страхи! Молодой здоровый парень все время думает о какой-то херне! Описаюсь – не описаюсь! Вы понимаете, что ваши страхи это просто херня!? – старый ворон постепенно выходил из себя, – Разорвется сердце – не разорвется сердце! Таблетками весь обложился, как старушка! Спортсмен! Каратист!
– То есть, хотите сказать, у здорового человека такого быть не может? – спросил я.
– Не может! За всю историю медицины не известно случая, чтобы у невротика его страхи реализовались!
– Но ведь страх семяизвержения у меня два раза реализовался, – с болезненной настойчивостью ответил я.
– Хватит уже думать про херню! – голова профессора старчески затряслась от возмущения. – Будет оргазм, не будет оргазма! Найди себе девушку, живи нормальной половой жизнью и ничего у тебя не будет! О девушках тебе сейчас нужно думать! О сексе! А не о херне!
