Но как же все-таки спелись наркомафия и изгнанная российская знать! Про меня ведь она, может, и случайно узнала. А здесь она точно не случайно — уж не знаю, ее это дом, или Бориски, но «бизнес» у них точно общий.
Вот ведь, большевиков на них нет!
До возможного участия «большевиков» — то бишь, современной полиции — еще нужно было дожить, а потому злить эту высокородную гадюку я не стала. Всяко, живая до сих пор только благодаря ей.
— Я… могу… заставить человека забыть о том, что случилось, — ответила, тщательно взвешивая свои слова и гадая, преувеличивать мне свои способности или, наоборот, преуменьшать. — Могу внушить ложные воспоминания.
Брови мадам вскинулись от удивления. Но это как раз и не было преувеличением — я вспомнила, как приказала декану думать о том, что он просто заснул тогда в комнате для семинаров. Чем не ложные воспоминания?
— А можешь внушить человеку другие… желания? Поменять жизненные амбиции?
Тут уж мои брови взметнулись от удивления. Что она имеет в виду? И кого?
Уже открыв было рот, чтобы ответить мне, Селена внезапно передумала. Развернулась на каблуках и, чуть склонив голову, попросила.
— Борис, дорогой, мне бы с девушкой наедине пообщаться. Прости, но тут дело… сугубо личное.
Насколько позволяло его жирное лицо, наркобарон нахмурился.
— Мы так не договаривались, Селена Антоновна… Я должен быть в курсе событий, происходящих в моем округе. Думаю, мне лучше остаться.
— Хорошо, — неожиданно мирным голосом согласилась Селена. — Только имей в виду, друг мой, что мне как раз
По мере того, как она говорила, лицо Бориса становилось всё более и более бордовым.
— Вы не сможете остаться в стороне… У меня есть доказательства, что вы покупали у меня кокаин!
Запрокинув голову, мать Андрея весело рассмеялась.
— Подумаешь, пакетик кокаина для вечеринки купила! Вот на это моих связей как раз хватит, чтоб отряхнуться и пойти дальше… Выйди в коридор, Борь, не глупи. Уверяю тебя — то, о чем я хочу поговорить с этой юной особой, тебя совершенно не касается. Это наш с ней…
Тут уже я насторожилась. И пока усмехающаяся Селена провожала из комнаты Бориса — недовольно бурчащего и грозящего кому-то пальцем — лихорадочно соображала, о чем таком «личном» она хочет со мной поговорить.
Закрыв за наркобароном дверь, мать Андрея повернулась, и улыбка мгновенно сползла с ее лица — будто компьютерный фильтр выключился.
— Я хочу, чтобы ты загипнотизировала моего сына, — произнесла она, медленно возвращаясь ко мне. — Опять. Но на этот раз внушила ему то, что я тебе прикажу.
Совершенно не ожидая ничего подобного, я отпрянула.
— Вы хотите, чтобы я…
Селена поморщилась.
— Давай не тратить время. Ты слышала, что я сказала. Я хочу, чтобы ты загипнотизировала моего сына и внушила ему амбиции к славе, к власти, к большой политике, к интригам и деньгам. Хочу, чтобы он бросил это глупое преподавание и уехал со мной обратно, в Лондон. А еще ты внушишь ему любовь к женщине, которая станет для него идеальной парой. И… полное равнодушие к тебе.
Признаться, я ожидала чего угодно, только не этого. Думала, мне прикажут загипнотизировать кого-нибудь из этой бандитской шоблы… Бориса, например. Ну, или конкурента какого-нибудь, ради их общего дела. А, может и наоборот — заставят выйти на фсбшников и военных и внушить им, чтобы забыли об украденном из лаборатории наркотике.
Что же это за мамаша такая, которая ради своих хотелок готова экспериментировать на собственном сыне?! А если я напортачу и превращу его в то, что и собиралась, когда хотела отомстить ему? Понятное дело, что в живых я после этого не останусь, но ей же не будет от этого легче? Или будет? Пожмет плечами и спишет своего «Андрэ» как неудачный эксперимент в деторождении?
Справившись с первоначальным изумлением, я вдруг осознала всю тяжесть предложенного мне задания.
— Р-равнодушие ко мне? — тяжело сглотнув, переспросила, не в силах даже представить себе такое. Что угодно могла — ненависть, ярость, неуправляемую, даже убийственную страсть… А вот равнодушным ко мне Андрей не был никогда — с первой минуты нашего с ним знакомства.
Неужели это возможно?
Явно наслаждаясь моей потерянностью, маман удовлетворенно кивнула.
— Именно так. Равнодушие. Полное и окончательное, которое поставит жирный крест на ваших нездоровых отношениях. И для того, чтобы тебе было легче приступить к работе, у меня есть вспомогательное средство — крайне эффективное, но, к сожалению, краткосрочное и требующее соблюдения кучи мер безопасности, как мы уже убедились на твоем печальном опыте.
Пока я переваривала всё, что она мне сказала, Селена вытащила из сумочки небольшую пробирку с совершенно бесцветной жидкостью и задумчиво ей потрясла.
