Пока врачи колебались, другие месмеристы — и не только Эсдейл — производили поразительные вещи. Я уже говорил об ампутации ноги Джеймса Уомбелла, которая была хорошо освещена в одной из книг Эллиотсона. Многие представители медицинской профессии, однако, предположили, что Уомбелл притворялся, — что он находился, дескать, в сознании во время операции, но, будучи в сговоре с хирургом и месмеристом, делал вид, что спит. Месмеристы просто не могли противостоять этой тупой враждебности. В качестве доказательства участия Уомбелла в сговоре указывали на факт, что другая его нога не дергалась автоматически во время ампутации; когда же подобной ампутации двумя годами позже подвергалась женщина и ее вторая нога при этом
К 1848 году Реверенд Джордж Сэндби смог насчитать больше трехсот безболезненных хирургических операций, проведенных под гипнозом только в одной Британии — и все-таки профессора медицины отказывались считать этот метод подлинным. В 1850-х годах Королевская коллегия врачей сообщила о публичной ампутации пораженной гангреной конечности под гипнозом. Они и к этому случаю отнеслись с недоверием. «Ланцет» заключил, что пациент был обманщиком, натренированным терпеть боль. Другой обозреватель решил, что этот «закоренелый мошенник» был нанят хирургами за высокую плату. В заметке в «Zoist» Эллиотсона, адресованной Хирургическому совету, сказано: вы должны стыдиться «вашей фанатичной, глупой и жестокой оппозиции непреложному и значительнейшему из фактов. Как долго вы еще собираетесь отказывать несчастному пациенту обходиться без боли от ваших инструментов?» В самом деле, оглядываясь назад, очень трудно понять такое сопротивление хирургов. Был лишь один эффективный способ проведения полной анестезии, чтобы останавливать у пациентов ощущение зачастую невыносимой боли, — и они ничего не сделали.
Фактически именно благотворное влияние месмерической анестезии ускорило введение химических технологий в хирургию, потому что причинение боли во время операции перестало рассматриваться как неизбежное, необходимое зло. Но усилиям медицинской науки препятствовала сравнительная неэффективность имеющихся химических средств. Окись азота, например, могла притуплять боль или отвлекать пациента, однако не могла вызвать полную бессознательность, если, конечно, не брать опасные количества. Но затем в 1846 году в Бостоне были открыты анестезирующие свойства эфира. «Джентльмены, — сказал Роберт Листон, первый британский хирург, применивший эфир 21 декабря 1846 года, — хитрость янки бьет французский трюк!» Увидев в этом скрытый намек на месмеризм, английская медицинская пресса подчеркивала контраст реальности провозглашенного открытия и ложности заявлений месмеризма. Кроме риторики доктора вскоре обнаружили практическую выгоду эфира в сравнении с месмеризмом. Тогда как месмерическая анестезия действовала случайным образом, эфир действовал на каждого пациента, и, кроме того, месмеристу требовалось несколько дней для подготовки пациента к достаточно глубокому трансу, а эфир вызывал наркоз за несколько секунд. Эти преимущества, по мнению докторов, перевешивали и тот факт, что вначале эфир убивал некоторых пациентов и были необходимы практика и навыки в прописи его в правильных дозах. Многие пациенты находились скорее в состоянии, близком к опьянению, а не в бессознательном. Но, подгоняемые официальной враждебностью к месмеризму, химические анестезиологи быстро взяли верх и вынули бриллиант из короны месмеризма.
Презрение, с которым медицинская бюрократия относилась к месмеризму после Эллиотсона, создавало проблему, когда все последующие работы в этой области объявлялись шарлатанством и эксцентричностью. Так, к несчастью, случилось и с теорией Джеймса Брейда (1795–1860) — ибо он заложил основы научного подхода в изучении гипнотизма, свободного от грандиозных метафизических схем животного магнетизма. Однако у своих товарищей по медицине Брейд заслужил обычное ехидное отношение, выражавшееся в отклонении статей, скрытом и открытом критицизме.
