Блэкберн продолжал дальше и заявил, что когда условия опыта становились чересчур строгими для достижения эффекта, Смит извинялся за провал: мол, слишком много скептиков среди присутствующих, они слишком устали и тому подобное. Однажды SPR измерило магнитные токи, исходящие от Смита, однако тот держал металлическое перо под языком. В ответ на все эти обвинения Смит просто заверил SPR, что Блэкберн лжет. Дальнейшие разоблачения последовали в статье Блэкберна в лондонском «Дейли Ньюс» за 1 сентября 1911 года (и распространились за Атлантику в его длинной статье по данному предмету в нью-йоркской «Санди Таймс» за 13 сентября). «Горшок продолжил греметь» и через шесть лет, когда в «Санди Таймс» за 16 сентября 1917 года Блэкберн сказал, что эксперименты «состоялись» только потому, что некоторые члены SPR были невероятно легковерны. SPR же продолжило поддерживать Смита и осуждать Блэкберна.
Но затем центр внимания SPR переместился с гипнотизма Как сказал Уильям Джеймс при своей отставке (он был президентом SPR два года — с 1894 по 1896): «Прежде всего, мы начинали с большими надеждами, что поле гипнотизма принесет значительный урожай, но эти надежды схлынули, как и вообще схлынула та большая волна, которую мы называли гипнотизмом». Они думали, что гипнотизм откроет им всю карту трансцендентных миров вселенной, но вместо этого нашли лишь слабые подтверждения телепатии, да и то, если верить в честность Смита. Другие эксперименты по телепатии провалились: гипнотизируемые объекты пытались отгадывать карты, наугад вытаскиваемые из колоды, но число правильных попаданий опустилось ниже того, что можно было бы ожидать по закону вероятности. После всего, что случилось, гипноз для исследователей перестал быть «королевским путем» к паранормальному.
«Сейчас вам пять лет, …два года, …меньше года. Вы переживаете собственное рождение… Теперь вы идете дальше назад, за время своего рождения, к тому времени, когда вы находились в утробе матери. Еще и еще дальше назад. Теперь вы очутились в какой-то конкретной местности, в какое-то конкретное время. Пожалуйста, скажите мне, что вы видите?»
Это обычная практика для психотерапевта, когда он проводит регрессию своего пациента, независимо от того, использует гипноз или нет. Регрессия — или, более полно, регрессия возраста — это такая практика, когда пациента возвращают назад через годы во времена его детства. Это полезная игрушка, потому что, по предположению психоаналитиков, большинство наших психических проблем и комплексов сформировались в детстве, и врач, таким образом, может заставить своего пациента исследовать корни этих проблем. Есть две формы регрессии — прямая и косвенная. При косвенной регрессии клиент действует как свидетель своего прошедшего детства, как если бы он смотрел кино или сон; при прямой регрессии клиент словно заново, по-настоящему переживает прошлое, он говорит, пишет и думает в манере соответствующего возраста, в который его регрессировали.
Подлинность прямой регрессии — это спорный вопрос, а свидетельства часто двусмысленные. Некоторые исследователи настаивают, что у пациента в регрессии может проявляться рефлекс Бабинского. До семи месяцев пальцы младенца, которого щекочут за подошвы, загибаются вверх («разгибаются»), а после семи — внутрь («сгибаются»). Это рефлекс, нечто инстинктивное, что не подлежит сознательному контролю. Если объекты, которые регрессируются в младенчество до шестимесячного возраста, показывали бы «разгибание», а те, которые не регрессируются так далеко, показывали бы сгибание, то это служило бы убедительным доказательством подлинности регрессии. К несчастью, этот эксперимент не всегда работает. И, несмотря на слухи (особенно о работах в Советском Союзе), нет никаких данных, что у объектов, регрессируемых в детство, паттерны мозговых волн[57] были бы как у детей, а не как у взрослых.
Но вот еще случай: психолог Мартин Орн однажды получил рисунки, нарисованные одним студентом, когда ему было шесть лет. Студент не видел их с детства, их послали профессору Орну его родители. Орн пришел в восторг, увидев, что родители указали точную дату набросков их сына: 23 октября 1937 года. Он регрессировал молодого человека к этой дате и попросил его нарисовать в точности те же самые предметы: дом, дерево и так далее. В повторных опытах рисунки имели мало общего между собой, пока студенту не показали оригиналы 1937 года. Сомневаясь, можно было бы сказать, что до этого он рисовал, как взрослый, который представлял, как может рисовать шестилетний ребенок; более снисходительно, — что он просто рисовал как другой шестилетний. В еще одном случае Орн попросил одного человека, которого он регрессировал до шести лет, написать: «Я провожу эксперимент, который оценит мои психологические способности». Медленно и скрупулезно, как это могут делать шестилетние дети, испытуемый начертал предложение, — однако у него не возникло никаких проблем с правописанием.
