Большинство немецких месмеристов игнорировало собственные работы Месмера; они полагали, что тот уже умер, и, в любом случае, были склонны считать его шарлатаном. Один только Вольфарт общался с Месмером лично; его клиника строилась по аналогии с Парижское общество Месмера и превратилась в центр месмеризма в Европе. Вольфарт привлек влиятельных друзей из высшего общества, однако, как только прозвучало имя Месмера, тут же была организована берлинская комиссия по проверке истинности заявлений месмеризма. Публикации отчета помешала война, в результате он вышел только в 1816 году. Несмотря на противодействие медицинской общественности Берлина, отчет комиссии был благоприятным. Приблизительно в это же время что-то подобное происходило повсюду в Европе: в Дании, Пруссии, России и некоторых областях Италии месмеризм был предусмотрительно оправдан со ссылкой на то, что он находится в надежных руках заслуживающих доверия медиков.
Однако прошло не так много времени, и сверхъестественные феномены магнетического сна вытеснили терапию из умов немецких месмеристов. В самом начале девятнадцатого века отмечается расцвет романтизма, жаждущего понять мистические силы и законы, управляющие Вселенной, а также отыскать место человека в этой Вселенной. Месмеризм и романтизм были словно созданы друг для друга. Романтики, например, верили в существование Мировой души, наполняющей собой Вселенную, вполне в духе магнетического флюида Месмера. Новалис (Фридрих фон Гарденберг, 1772–1801) постулировал существование двух различных наборов органов чувств: один из них воспринимает внешние события, другой — обращен к внутреннему миру; месмеристы ссылались на этот постулат при объяснении своих паранормальных явлений. Далее, главный философ романтизма Фридрих Вильгельм Иозеф фон Шеллинг (1775–1854) рассматривал мир как набор противоположностей, таких, как свет и гравитация, положительное и отрицательное электричество, северный и южный магнитный полюс и пр. На человеческом уровне одной из главных была полярность сна и бодрствования, предполагалось, что во время бодрствования мы работаем и стремимся к индивидуализации, а во сне — вновь сливаемся с общечеловеческой сущностью. В начале 1810-х годов развитие данной идеи дошло до того, что стали думать, будто у нас есть две нервные системы: одна функционирует в часы бодрствования, а другая — во время сна. Согласно Готхильфу Хенрику Шуберту (работа написана в 1814 году), именно нервная система солнечного сплетения позволяет нам проникать за пределы времени и пространства. Романтическая философия развивалась независимо от месмеризма, но немецкие мыслители очень быстро разглядели выгоды магнетического сна: сомнамбул они использовали не столько для терапии, сколько для подтверждения своей высокой метафизики. Теоретики процветали в Германии, но, увы, мало кто из них оставил после себя оригинальный систематизированный труд, представляющий собой больше, чем просто набор отдельных примеров и фактов. Объяснения паранормальных феноменов сомнамбулизма были теми же, что и во Франции (в стиле флюидизма или анимизма). Довольно рано проявился и скептицизм. В 1787 году тайный советник Ц. Л. Гофман из Майнца предложил вознаграждение в сто дукатов любому сомнамбуле, который сможет определить, какой стакан с водой в наборе магнетизирован. За наградой никто не пришел.
Интерес к магнетизму из Германии распространился на Россию, Голландию и скандинавские страны, не удалось завоевать ему только Австро-Венгрию. Бельгия к тому моменту уже находилась под влиянием французского месмеризма. Римско-католические страны, такие, как Италия, с подозрением относились к магнетизму, хотя и не смогли полностью запретить исследования в этой области. Однако никакого специфического развития он нигде не получил, работа во всех странах проводилась в соответствии с направлениями франко-немецкого магнетизма. В Германии месмеризм пришел к быстрому упадку приблизительно после 1850 года, когда в умах стали доминировать позитивизм и рационализм.
