Особенно популярной темой была френология. Пик интереса к френологии пришелся на 1820-е и 1830-е годы: он и проложил дорогу месмеризму, поскольку оба предмета, по-видимому, дополняли друг друга. Заявления месмеристов относительно силы человеческого ума и воли казались правдоподобными в свете открытий френологии — то и другое идеально подходило для публичных представлений: демонстраторы френологии могли «читать по голове», тогда как магнетизеры могли погрузить кого-нибудь в транс. Френо-месмеризм, импортированный из Америки и представляющий собой комбинацию френологии и месмеризма, пользовался особым успехом зрителей. Френологи полагали, что различные умственные способности и черты темперамента локализованы в различных участках мозга. Погрузив человека в транс, месмерист указывал некий участок на черепе, отвечающий, скажем, за благочестие, или дотрагивался до него, и — вот так чудо! — человек начинал молиться! Искусный френолог играл на черепе, как на
Француз Шарль де Лафонтен (1803–1888) был одним из первых магнетических демонстраторов. «Паршивая овца из стада» благородной французской фамилии, де Лафонтен хотел стать актером еще до того, как открыл, что обладает магнетическими способностями. Специализируясь на демонстрации гипнотической анестезии и глухоты, он собирал в Лондоне большую аудиторию (правда, чем дальше на север, тем меньше энтузиазма), когда совершал туры в 1841 и 1842 годах с французским мальчиком, служившим ему объектом. Его эксцентричная внешность — он был одет в черное, имел длинную густую бороду и пронизывающий взгляд, — и театральные тесты, которые он применял, чтобы проверить у мальчика нечувствительность к боли, гарантировали ему восторженный прием публики, несмотря на его слабое владение английским языком. Очарованные способностью объекта не обращать внимание на боль, когда ему прокалывали ладонь булавкой, и не слышать выстрела из пистолета над его ухом, зрители затем подготавливались к более таинственным явлениям — к ясновидению и лекциям о взаимодействии между умом и телом, между оператором и месмеризованным объектом. Однажды один черствый сухарь из публики, убежденный, что все это сплошной обман, поднялся и, испытывая анестезию мальчика, вонзил ему в бедро скальпель — и не услышал никакого крика, которого он так ожидал!
Однако чаще всего лекторами были свои англичане, которые ездили по стране; многие достигали славы даже в родном городе и во всей стране. Тимоти Холл (1812–1885), ткач из Ноттингема, который объездил все главные города между Нортгемптоном и Эдинбургом, собирал аудиторию до трех тысяч человек. За несколько пенни каждый мог получить и обучение, и развлечение, — будь то господа или простые люди. В числе прославленных имен, теперь уже забытых, — Г. Брукс, совершивший в 1843 году тур в южные страны, и У. Дж. Вернон, который выступал с лекцией в Гринвичском литературном институте, собрав тысячу человек, а затем устраивавший представления на улицах в 1843 и 1844 годах. В его труппу входили врач и двое детей, служившие объектами. Доктор Оуэнс рассказывал об истории и теории месмеризма, а сам Вернон месмеризовал детей, демонстрируя их способности. Двенадцатилетняя девочка поднимала мужчину, весившего двести фунтов, и читала с завязанными глазами; мальчик играл в карты с повязкой на глазах. Вернон возбуждал споры и поощрял их. Как и у других странствующих лекторов, некоторые из его представлений проходили в форме дискуссии с голосованием в конце. Немало актеров-месмеристов использовали выступления для рекламы своих способностей, чтобы привлекать богатых пациентов. Месмерические представления 1840-х и 1850-х годов не ограничивались театральными подмостками, но происходили также и в приемных практикующих врачей, и в великосветских салонах, где велись беседы на месмерические темы. Однако в конце 1840-х лекции почти полностью уступили место представлениям, дискуссии — театральным фокусам с налетом эзотеризма.
