Цена билетов на подобные представления делала их доступными для широких слоев менее обеспеченного населения. Они проводились в помещениях для митингов и клубах для рабочего класса, в кафе и залах обществ трезвости. Несомненно, причина их привлекательность отчасти заключалась в социальном подтексте. Поскольку модель магнетизма содержала неравенство воли (оператор навязывал свою волю объекту), то оставалось сделать всего один шаг, — и многие делали, — чтобы провозгласить моральное и интеллектуальное превосходство оператора над испытуемыми. В 1830-х годах это убеждение подкреплялось тем, что объекты занимали, как правило, низшее социальное положение, чем среднестатистический оператор. Однако, начиная с 1840-х годов, для многих в обществе стало ясно, что будь у них возможность, они могли бы месмеризовать местного герцога или герцогиню. Что же станет с традиционной сословной иерархией, если воля рабочего по металлу может оказаться сильнее, чем у дворян?
Забавный случай произошел с Джейн, женой известного шотландского интеллектуала Томаса Карлиля (1795–1881). Славившаяся своей интеллигентностью и остроумием, Джейн все же была подвержена элементарным предрассудкам. Как-то раз Карлили, долгое время проживавшие в Лондоне, пришли в гости посмотреть на работу месмериста, о котором Джейн позже писала своему дяде, что он не выговаривал «h» и обнаруживал низость своей натуры, тем, что имел звероподобные глаза. Он подчеркнуто заявлял в присутствии слушателей из высшего класса, что месмерическое воздействие состоит в его моральном и умственном превосходстве. Джейн клюнула на приманку и бросила вызов — пусть месмеризует ее! Он взял ее за руку и принялся за работу.
Кто же выиграл состязание? Я бы сказал, победила «дружба». А другая великосветская дама, леди Элизабет Истлейк, вторя Джейн Карлиль, сказала, что «месмеризм защищается беспринципными женщинами и пропагандируется мужчинами, которые не выговаривают «h».
Историк Роджер Кутер связывал месмеризм с одним из важных в то время умонастроений: «То, что месмеризм в девятнадцатом веке был воспринят в Британии как средство против идеологии и эпистемологии[39] правящей элиты, иллюстрируется как нельзя лучше тем, что месмеризм приняли социалисты-оуэниты[40] в начале 1840-х, когда они соединились с френо-месмеристами». Они моментально признали гуманистические возможности месмеризма и осознали, что останься он в руках медицинской профессуры, эти возможности будут потеряны. В последующие годы люди из рабочего класса стекались в оуэновские лектории, чтобы стать свидетелями существования месмеризма. Оуэнизм как идея исчез в середине 1840-х годов, однако еще пару лет он оставался одним из главных инструментов в становлении и популяризации месмеризма в Британии. Оуэниты верили, что доступ к образованию позволит рабочему классу утвердить свои достоинство и независимость, и искали нечто, что не попало еще в руки буржуазии. Месмеризм полностью соответствовал этим требованиям. Во-первых, он был демократичным — он не нуждался в предварительной адаптации, чтобы быть представленным низшим классам, — и он оказался доступным для того, чтобы любой человек мог с ним экспериментировать. Способности (не слишком дорогое оборудование), вот и все, что требовалось, чтобы рабочие люди, типа Спенсера Холла, смогли стать профессионалами. Во-вторых, оуэниты верили, что характер человека определяется социальными условиями, а месмеризм, казалось, поддерживал эту идею, так как в месмерическом состоянии индивид не мог действовать иначе как по внушению оператора. В-третьих, месмеризм содержал неиерархическую спиритуальную доктрину.
