Месмеристы часто ставили себя на сторону протестантов и нонконформистов против католиков, которые держались осмотрительнее по отношению к прогрессу науки. И месмеристы агитировали также и за другие реформы на страницах «Zoist», наиболее влиятельного английского журнала, посвященного месмеризму: они выступали против экспериментов над животными, против смертной казни, поддерживали реформы в образовании, в здравоохранении, в решении проблем трущоб и тюремного содержания. Их реформаторский пыл иногда был направлен против профессионализма вообще (в первую очередь, конечно, имелись в виду враги в медицине). Спенсер Холл писал, например, в первом выпуске журнала «Френо-магнит», основанном в 1843 году, что отвергнутый предубеждениями и снобизмом профессионалов месмеризм появился там, «где его меньше всего ждали — среди простонародья, среди тех, у кого единственным условием получать и передавать знание были врожденные способности, которые при содействии самой Природы давали им возможность достигать цели». На месмеризм иногда смотрели, как на вторжение рабочего класса в священные залы медицины, вход в которые был разрешен лишь тем, кто имел деньги, чтобы платить за образование.
Но самый большой реформаторский импульс пришел со стороны образованных высших классов и, таким образом, имел несколько патерналистский характер. Эллиотсон, верховный адвокат месмеризма в Британии, сам критиковал Спенсера Холла за отсутствие трезвости, необходимой для настоящего поборника Новой науки. Другие же, как лорд Морпет и лорд Эдар, в иерархии социального устройства видели божественное право. Как многие викторианские реформаторы, они нацелились на низшие классы. Вынашиваемые схемы были, например, такими: чтобы добиться сокращения разводов и семейного насилия, необходимо разрешать жениться только тем парам, кто френологически подходит друг другу. Они филантропически распространяли месмерическое знание, как другие распространяли трактаты по трезвости. Примечательно, однако (если не считать изгоев типа Холла), как месмеризм соответствовал социальным ожиданиями девятнадцатого века: землевладельцы во Франции гипнотизируют своих работников, мужчины гипнотизируют женщин, образованные гипнотизируют необразованных. Лорд Эдар стал президентом Бристольского института месмеризма, в то время как лорд Морпет распространил свою власть даже дальше, чем Кэстл Говард, когда был выбран в правление Лондонского месмерического госпиталя (работавшего с 1849 до конца 1860-х) вместе с двумя убежденными месмеристами, У. Дж. Верноном и Теодизиусом Пурландом. Хотя сейчас легко смеяться над такой благочестивой месмерической филантропией, однако над этим смеялись и в то время, — «Журнал Северной Англии» остроумно заметил, что лендлорды могли бы накормить бедных, войдя с ними в состояние месмерического контакта, так, чтобы, когда лендлорды ели, бедняки чувствовали бы вкус пищи! Другими словами, в социальном контексте реформаторский вызов месмеризма не был достаточно сильным, чтобы преодолеть обычные викторианские предубеждения и предрассудки. Цепочка добрых побуждений вела только вниз, как в популярной песенке 1840 года:
Но даже месмеристы, многие из которых
