Дэн уверенно относил себя к числу прогрессивной молодёжи. Он был открыт новым научным знаниям и философским концепциям, состоял в кружке охраны природы, пропагандировал глобализацию и мечтал однажды стать Послом Доброго Мира на Синар. Потому так рьяно и искренне ненавидел всех толстосумов в смокингах, которые, не сумев перевести свои поезда на новые рельсы, рассуждали только с позиции войны. Каждый из них хотел поквитаться с Синаром не ради высоких идеалов, а чтобы приумножить свои капиталы. И пусть гибнут солдаты, льётся кровь и множится ненависть, зато их карман всегда будет набит и обеспечит мнимую безопасность и власть. А после них — хоть потоп.
Дрон с закусками, не найдя кому бы ещё услужить, плавной петлёй спустился под носом у мальчика, призывно покачивая свежими канапе. Дэн принял угощение как должное и принялся ожесточённо жевать. Ну а что ещё ему, пленнику обстоятельств, оставалось делать?..
Казалось, смерть длится мучительно долго. Нет, жизнь перед глазами не пролетела, но дух словно вернулся в тело и вместе с ним разлагался и агонизировал. Ноги и руки будто погрузили в осиные гнёзда, нижнюю часть живота мучительно крутило, а лёгкие тяжело слипались, лишённые воздуха. Так прошла секунда. Или час. Или вечность. Затем, как из глухого колодца, донёсся голос:
— Не собираешься вставать?
— Ты же убил меня… — вяло парировала Джани на китайском, — Ты же убил меня. Брысь отсюда, галлюцинация. Дай хоть перед смертью вспомнить всё хорошее.
Галлюцинация вздохнула беззлобно, но устало.
— О таком я не думал… По крайней мере, ты слышишь меня. Это хорошо!
— Слышу. Это плохо. Те, кто перед смертью зацикливаются на одной мысли, обычно перерождаются Сущими. Это такие твари, одержимые, вероломные и уродливые. Хуже твоих соплеменников. Впрочем, зачем тебе знать…
Мысли текли вяло, но собеседник не собирался умолкать.
— Глаза открыть можешь?
Стоило ему подсказать, как Джани ощутила налившиеся свинцом веки. С небольшим усилием ей удалось разлепить их: левый человеческий и правый механический, оба смотрели в потолок. С неким изумлением она попыталась пошевелить правой рукой — та ответила неохотным скрипом застоявшихся деталей.
— Но почему?
В «чистилище» духовное тело было единым, по-другому и быть не могло, ведь дух — это первоначальная форма самосознания, независимо от покалеченных при жизни конечностей. Но органы чувств показывали другое: протезы снова были на месте, искусственный глаз обозревал мрачный потолок и громоздкие приборы, испускающие из себя десятки проводов в разноцветной обмотке, производящие еле слышное шелестение.
— Это жизнь. Реальность, — подытожил невидимый собеседник. — Ты выжила, поздравляю!
— Как?
— В душе не чаю. Но на всякий случай готовься к бою. Сколько бы лет ни прошло снаружи, Ария всё ещё жив.
— Ария? — Джани сейчас не слишком волновал ответ, она выигрывала время, чтобы растормошить неподатливое тело и не выказывать немощности.
— Человек, которого я ненавижу всем нутром. Злодей. Тот, кого я должен уничтожить.
— Тебя тоже ангелом не назовёшь…
Пальцы правой руки поддались, плавно согнувшись и разогнувшись под силиконовой кожей.
— И то правда… — голос затих, будто бы задумался.
Вслед за рукой сдвинулось плечо, и тут же острая боль пронзила неподатливую конечность. В глазах потемнело, будто что-то ударило Джани под дых, разом выбив весь воздух из груди. Затем запищал один из металлических коробов с проводами, среагировав на отсоединение системы вентиляции. Не успела девушка пошевелиться — и к счастью — как машина точным движением загнала ей в вену длинную иглу и впрыснула убойную дозу неизвестного препарата. Сначала боль опутала каждую клетку организма, сдавила, выкручивая тело наизнанку. А затем отступила, именно тогда, когда начало казаться, что выхода уже не будет. По лбу крупными каплями потёк пот, теряясь в разметавшихся по кушетке волосах. Мышечный тонус восстанавливался бешеными темпами и сейчас было неважно какую цену заплатит за это организм в дальнейшем. Главное, что убойная доза энергетика подействовала. Руки податливо согнулись в локтях, не раздумывая, Джани спрыгнула с кушетки, мягко приземлившись босыми ногами на холодный кафель. Маленькая палата без окон была пустой, если не считать непонятных приборов. А в изголовье кровати на причудливой конструкции из клемм и проводов висел золотой вакидзаси с рубиновой рукояткой.
— Забрать тебя? — чисто для формальности спросила она, высвобождая оружие из пут.
— Будто бы ты могла поступить иначе…
Фыркнув, Джани заложила меч за пояс больничного халата и направилась к единственной двери.
— Ну и влипла же я на этот раз! Отец, наверное, здорово потратился, чтобы содержать меня столько времени… Скорей бы поесть и принять душ!
Словно в ответ на её слова, дверь отъехала и прямо в проёме показался робот. Отдалённо он напоминал стул, передвигающийся спинкой вперёд. Спереди у робота светился экран со странной надписью: "Будь человечнее — и роботы к тебе потянутся".
