Несколько минут писатель старался унять рвущуюся из сердца обиду и чуть не хватил кулаком в опасной близости от ноутбука. Особенно задело его оскорбительное в своей загадочности слово «миньетки». Но Андрей Львович быстро остыл. Во-первых, подумал он, если Жарынин до сих пор помнит про «крепко сбитые облака» и про «измученный кружок лимона», значит, кокотовская проза сильна, точна и незабываема. Во-вторых, кто мешает сохранить эту изумительную сцену про женщину под душем для новых сочинений? Никто. Повеселев, писодей открыл новый файл, назвав его «Гиптруб-3», скопировал туда написанное и довольно быстро упростил текст, даже получая удовольствие от воинствующего минимализма. Попутно ему пришла в голову великолепная идея: дочь Варвара, идя домой, покупает, повинуясь странному порыву, журнал с портретом своего биологического отца, которого никогда прежде не видела.
«Комната. Бедность со следами былого достатка. Звонит треснувший, обмотанный скотчем телефон. Красивая зрелая женщина принимает душ и не сразу улавливает звонок, а услышав, накидывает халат и спешит к телефону.
— Алло?
— Юлия Сергеевна? — спрашивает развязный мужской голос.
— Да!
— Передай своему уроду, что у него осталась неделя. Поняла?
— Это кто?
— Конь в пальто! Мы еще позвоним!
Короткие гудки. Женщина меняется в лице, устало садится на диван. Нет, она уже не молода, ей под сорок.
Входит дочь с покупками.
— Мама, можно телефон? — набирает номер. — Макс, я дома. Уже соскучился? Я тоже.
Не слушая этот щебет, Юлия Сергеевна останавливает взгляд на глянцевом журнале „Умный рынок“, принесенном дочерью. На обложке портрет ухоженного мужчины и шапка: „Борис Козлов в бизнесе и дома“. Она листает журнал. Как всегда, мало слов и много фотографий. Вот Козлов ведет совет директоров в роскошном офисе. Вот играет на корте с президентом. Вот ныряет в теплом море цвета свежего тосола (подумав, Кокотов стер это сравнение, но запомнил на будущее). Вот он ужинает при свечах с женой Ксенией…
Юлия Сергеевна закрывает журнал и долго вглядывается в лицо на обложке. Дочь как раз заканчивает разговор.
— Варя, ты стала читать „Умный рынок“?
— Нет, мамочка, просто мне понравилось это лицо. Захотелось взять с собой…
— Чем понравилось?
— Не знаю… Ты что сегодня такая?
— Они опять звонили.
— А где папа?
— Пытается получить кредит в банке.
— Получит?
— Не знаю, не знаю…»
Но тут вновь подала голос тоскующая Сольвейг.
— О, мой рыцарь! Что вы делаете?
— Работаю над синопсисом, — подавляя удушливый восторг, степенно ответил в трубку Кокотов.
— Наверное, я не вовремя?
— Нет, что вы! У меня как раз перерыв… на чай.
— Знаете, я, наверное, сегодня не приеду… — В голосе Обояровой зазвучали трагические ноты. — Придется ночевать в Москве. Мы с Эдуардом Олеговичем пишем новое заявление. Ах, как жаль! Мне с вами так интересно! Но звонил сам Гамлет Отеллович. Они теперь в прокуратуре все за меня. Торопят. Спасибо, спасибо, это все вы, мой спаситель! Как же я хочу отблагодарить вас…
— Ну что вы… — радостно смутился Андрей Львович.
— Я готовлю вам сюрприз.
— Какой?
— Роскошный!
— А все-таки?
— О, не торопитесь, не торопитесь, мой рыцарь, узнаете! До встречи, до встречи, и никогда не забывайте о том, что вы герой моих первых эротических фантазий! Целую, целую, целую…
— До встречи… — обнадеженным эхом повторил автор «Кандалов страсти».
