- Я могу принять это предложение - если при всем различии наших политических взглядов мы сможем найти точки соприкосновения, создать основу для соглашения, - ответил я. - Если же наше взаимопонимание будет носить поверхностный характер, то рано или поздно начнете думать, что я вас обманываю, а я - что вы обманываете меня. Если хотите, я готов провести месяц в Мюнхене, чтобы обсудить вопросы социализма и внешней политики с вами и с Розенбергом, враждебное отношение которого ко мне совершенно очевидно.
- Нет, - холодно ответил Гитлер, - слишком поздно. Я должен получить ответ немедленно. Если ты не согласен, уже в понедельник я начну действовать. «Кампфферлаг» немедля будет объявлено предприятием, враждебным национал-социалистической партии. Я запрещу любому члену НСДАП сотрудничать с твоими газетами, я исключу тебя и твоих приверженцев из партии.
Лишь с помощью громадного усилия воли я взял себя в руки, думая при этом в первую очередь о Грегоре, для которого мой окончательный разрыв с Адольфом будет означать еще большее отдаление от меня.
- Вам легко будет этого добиться, господин Гитлер, - спокойно ответил я,- но это лишний раз указывает на серьезные расхождения в наших революционных и социал-демократических взглядах. Те причины уничтожения «Кампфферлаг», которые вы называете, мне кажутся всего-навсего ширмой. Реальный мотив ваших действий - желание сохранить лояльность и не разрушить ваше только что оформившееся сотрудничество с правыми буржуазными партиями.
На этот раз Гитлер не скрывал ярости.
- Я социалист, и социалист совсем другого сорта, чем ваш друг Эрнст Граф цу Ревентлов. Я был когда-то простым рабочим. Я не позволю, чтобы мои шофер питался хуже меня. Но ваш социализм - это не что иное, как марксизм. Рабочим массам ничего не нужно, кроме хлеба и зрелищ. Они ничего не поймут, если мы будем говорить с ними об идеалах, и нет надежды, что их когда-нибудь удастся убедить в обратном. Мы должны сделать совсем иное - выбрать из нового класса хозяев тех, кто не позволит, чтобы ими руководила морали низов. Ты, например, именно такой человек. Тот, кто управляет, должен знать, что имеет право управлять уже потому, что относится к нордической расе. Они должны отстаивать это право решительно и безжалостно.
Я был ошеломлен этими идеями и прямо сказал об этом Гитлеру.
- Ваши расистские идеи, - добавил я, - которым вы обязаны господину Розенбергу, не только коренным образом противоречат великой миссии национал-социализма, которая должна состоять в возрождении германской нации, но и приведут немецкий народ к гибели.
Но Гитлер, не слушая меня, продолжал говорить так, как будто он выступает на митинге:
- Вы проповедуете самый обыкновенный либерализм. Возможен лишь один вид революции, и это не экономическая, политическая или социальная революция, а революция расовая, и так было и будет всегда; борьба низших классов и низших рас с высшей расой за власть. В тот день, когда высшая раса забудет об этом законе развития человеческого общества, она погибнет. Все революции - а я тщательно изучал их - были революциями расовыми. Когда ты прочтешь новую книгу Розенберга [Речь идет о знаменитой книге Альфреда Розенберга «Миф XX века», ставшей своеобразной библией нацизма], ты поймешь все это. Это самая сильная книга подобного рода, она даже лучше, чем «Основы девятнадцатого века» Хьюстона Стюарта Чемберлена. Твои мысли о внешней политике ошибочны, так как ты не обладаешь расовым знанием. Ты бы не стал открыто поддерживать движение за независимость Индии, если бы понял, что это призыв низших индусов к бунту против доблестной англо-нордической расы. Нордическая раса имеет право доминировать во всем мире - вот краеугольный принцип нашей внешней политики. Поэтому любой союз с Россией, этим несчастным славяно-татарским государством, которым управляют жиды, невозможен. Знавал я этих славян в своей собственной стране! Германия может объединиться с ними для достижения общих целей только тогда, когда над ними господствуют немцы, как это было в эпоху Бисмарка. Сегодня же такое поведение было бы преступным.
- Но, господин Гитлер, подобные идеи не могут стать основой для внешней политики. Для меня главная проблема состоит в том, является ли данное политическое объединение благоприятным или неблагоприятным для Германии. Мы не можем позволить, чтобы нами руководили симпатии или антипатии. Одной из главных целей внешней политики Германии, как я уже говорил, должна стать отмена Версальских соглашений. Сталин, Муссолини, Макдональд, Пуанкаре - не все ли равно? Мудрый германский политик должен ставить во главу угла интересы Германии.
- Конечно, - согласился Гитлер, - интересы Германии превыше всего. Именно поэтому необходимо добиться взаимопонимания с Англией. Мы должны установить германо-нордическое доминирование в Европе и затем, в сотрудничестве с Америкой, во всем мире... Нам - земля, Англии - море...
