Русские ворвались на позиции и бросились на пулеметчиков. Рассыпавшись, они кололи штыками гренадеров в их окопчиках. Затем вновь сосредоточились. Если бы противника не удалось немедленно отбросить отчаянной контратакой, дела мотоциклистов из разведывательного подразделения "Лейбштандарт" были бы совсем плохи. Южные подступы к Ростову находились в опасности.
На участке 1-й роты денек выдался особенно жаркий. Здесь атаковали два советских стрелковых полка - 177 и 248-й. Передовая шеренга оказалась всего в 20 метров от немецких позиций. Как раз в тот момент три немецких штурмовых орудия с гренадерами на броне прибыли на участок 2-й роты для контратаки и сумели отрезать прорвавшихся русских. Шесть офицеров и 390 сержантов и рядовых оказались в окружении. Многие из них страдали от ран. Свыше 300 красноармейцев лежали убитыми перед немецкими позициями.
Ожесточенный бой не прекращался целый день. На следующий день русские появились снова. И днем позже тоже.
28 ноября русские ворвались на позиции 1-й роты. Это были части советской 128-й стрелковой дивизии, сформированной в июле и переброшенной из Краснодара под Ростов, где они и приняли свой первый бой. Оберштурмфюрер Ольбётер решил немедленно контратаковать, но на сей раз всего с тридцатью солдатами и двумя самоходными орудиями. Первым делом, конечно, предстояло срезать сапоги с обмороженных ног. Он обернул ноги бинтами, кусками фланели и двумя попонами, стянув все это веревками. Затем он взобрался на броню самоходного орудия.
– Пошли! - только и сказал он. - Пошли!
Ольбётер был опытным тактиком. Одной самоходкой он атаковал на левом фланге, а вторую послал в обходной маневр, с тем чтобы ударить русским в правый фланг. Держась САУ и ведя огонь на бегу, группа Ольбётера врубилась в порядки противника. Несмотря на отмороженные и завернутые в попоны ноги, оберштурмфюрер появлялся то слева, то справа от штурмового орудия, направляя действия солдат, раздавая распоряжения и команды и стреляя из автомата.
Бой продолжался два часа. По завершении его Ольбётер привел три дюжины пленных. Ему удалось смять позиции противника. Застигнутые врасплох, измотанные боем, красноармейцы бежали через Дон. Вновь проявилась типичная слабость русских: на нижнем уровне командованию их не хватало гибкости, поэтому оно часто оказывалось неспособно развить успех. 300 тел убитых советских солдат осталось лежать на отбитых немцами позициях. Но среди них лежало также и большинство солдат и офицеров-мотоциклистов из 1-й роты разведывательного батальона оберштурмбанфюрера1 Майера.
Но что толку в локальных успехах? Русские вернулись. Они упорно атаковали вновь и вновь и в конечном итоге прорвали тонкую линию немецкой обороны. Самый величайший героизм и самопожертвование не спасали ситуацию. Факт оставался фактом - немецким войскам под Ростовом не хватало численности. Три сильно потрепанные дивизии, в ротах которых не набиралось иногда и трети от нормального личного состава, просто не могли долго сдерживать бесконечный натиск пятнадцати советских стрелковых и кавалерийских дивизий, а также нескольких танковых бригад.
Вновь проявилась основополагающая слабость немцев - нехватка ресурсов. Фронт 3-го корпуса растянулся на 110 км. Удерживать его с имевшимися в наличии войсками не представлялось возможным. Генерал-фельдмаршал фон Рундштедт осознавал это, бомбардируя звонками начальника генерального штаба сухопутных войск и ставку фюрера, он просил разрешения оставить Ростов.
Но Гитлер и слышать не хотел об отступлении. Он отказывался верить в то, что русские могли оказаться сильнее. Он настаивал на твердости, тогда как для исправления ситуации требовался здравый смысл. Итак, Рундштедт получил приказ держаться.
Но на сей раз Гитлер ошибся. Генерал-фельдмаршал отказался подчиняться приказу. Гитлер в свою очередь освободил его от командования. Генерал-фельдмаршал фон Райхенау, до того командующий 6-й армией, приняв группу армий "Юг", немедленно остановил отступление, старт которому весьма благоразумно уже дал Рундштедт.
Но даже и Райхенау не мог закрыть глаза на неумолимую реальность. Через двадцать четыре часа после вступления в должность командующего группой армий, в 15.30 1 декабря 1941 г., он позвонил в ставку фюрера:
– Русские прорывают растянутую и слишком тонкую линию немецких позиций. Чтобы предотвратить катастрофу, надо сделать фронт короче - иными словами, отойти за Миус. Другого выхода нет, мой фюрер!
То, в чем Гитлер отказал Рундштедту двадцать четыре часа назад, пришлось разрешить Райхенау - сдать Ростов.
Отступление хотя и не являлось катастрофой, стало все же первым откатом с начала войны. Это был искусный "гибкий отход". Большая часть важного Донецкого бассейна осталась в руках немцев.
Но ничего не могло прикрыть того факта, что немецкая армия на Востоке понесла первое крупное поражение. В своей армейской штаб-квартире под Москвой, в имении Толстого Ясная Поляна, Гудериан мрачно заметил:
– Это первый тревожный сигнал.
