Лейтенант Рихтер с двумя взводами остался на позициях и целых два часа усердно симулировал оборонительные действия, ведя беспокоящий огонь по противнику. Затем ушел унтер-офицер Штефес с саперным взводом. 3-й взвод разведывательного эскадрона остался еще на полчаса, продолжая стрелять из пулеметов. Потом стволы один за другим умолкли. Над Взвадом - или, вернее, над тем, что от него осталось, - воцарилась странная тишина. Унтер-офицер Виллих покидал село последним, проходя мимо "дома Ольги", где нашли последний приют погибшие.
Путешествие было тяжелым. Сначала они двигались на север по льду Ловати до самого маяка, затем в северо-западном направлении уже по льду озера и, наконец, на юго-запад к берегу. Температура опустилась до 40 градусов, а на озере она достигала 50 градусов. Люди напоминали ходячие сосульки. Лошади покачивались. Некоторые падали. Их добивали, и движение продолжалось.
Замерзали даже стрелки компасов. Группа находилась на марше шесть часов. Обер-лейтенант Мундт остановился, пропуская мимо себя идущих.
– Все нормально? - спросил он лейтенанта Фосса, когда прошел его взвод.
– Все в порядке.
Но когда проходил 2-й взвод, во главе него не оказалось обер-лейтенанта Байзингхофа. Строй вел унтер-офицер Матцен, Байзингхоф и военврач Вибель были с солдатом, не желавшим идти дальше. Он сел на снег и хотел одного - отдохнуть.
– Всего полчасика, пока не придет следующая группа, - просил он. Но это означало верную смерть. Они подняли его на ноги, он заспорил с ними, они приказали ему идти. Лейтенант и военврач поддерживали солдата с двух сторон. Они шли медленно, ковыляя в сотне метров позади своего взвода.
Потом Байзингхоф вновь выдвинулся в голову колонны. Они все так делали - капитан Прёль, лейтенант Маттис, лейтенант Гюле и военврач Гюнтер, возглавлявшие основную группу, и унтер-офицер Фойер в авангарде и лейтенант Рихтер - замыкающий. Словно овчарки они шли то впереди, то позади, то вдоль колонны, следя за тем, чтобы никто не отстал или не бросился в изнеможении на снег. Они сами устали как собаки, потому что проходили вдвое, а то и второе больше, чем другие.
Они шли четырнадцать часов. В 08.00 унтер-офицер Фойер заметил солдат в немецких касках, из-под которых торчали только кончики носов. Он окликнул солдат, побежал к ним и вцепился в одного из них:
– Kamerad, Kamerad1!
Его тоже обнимали, похлопывали по спине. Но что они говорили? Фойер понимал только слова "Santa Maria" и "Camarada"1. Но тут он понял еще одно - вернее, догадался, что "Bienvenido" значит "Добро пожаловать". Немецкая боевая группа вышла на испанскую часть - испанских добровольцев из 269-го пехотного полка Синей дивизии, действовавшей на Восточном фронте севернее озера Ильмень как 250-я пехотная дивизия.
10 января испанская лыжная рота капитана Ордаса - 205 человек снялась с северного берега озера Ильмень, чтобы выступить на помощь немецким товарищам во Взваде. Но 20 километров (если считать по прямой) по ледяным торосам озера превращались в 40 км пути. Рация у испанцев вышла из строя, а компасы замерзли.
Когда капитан Ордас вышел к южному берегу озера Ильмень далеко к западу от Взвада, половина личного состава роты страдала от обморожений. Потом их атаковали сибирские штурмовые подразделения. Испанцы храбро отразили нападение и даже захватили нескольких пленных. Потом они отбили у русских Чернец и вместе с взводом полицейской роты отражали яростные советские контратаки.
К 21 января из 205 военнослужащих испанской лыжной роты в живых осталось только тридцать четыре человека. Они очень обрадовались, встретив немецкий гарнизон Взвада в семи километрах от Ужина. Двумя днями позже они контратаковали потерянные опорные пункты Малго и Большой Ужин плечом к плечу с немецкими пехотинцами на участке 81-й пехотной дивизии, только что прибывшей на фронт из Франции. Уцелело всего двенадцать испанцев двенадцать из 205 человек.
Боевая группа из Взвада потеряла во время пути через озеро пять человек. Они стали жертвами мороза. Измученные и утратившие способность сознавать реальность, они, никем не замеченные, падали в снег и засыпали вечным сном.
Когда те, кто уцелел, вошли, спотыкаясь, в холодные дома в Ужине, издали до них доносился грохот канонады с линии фронта, вдали горела Старая Русса. Прекраснейший древний город, старинный центр торговли на озере Ильмень вновь погибал в пламени. За прошедшие века ему не раз приходилось слышать гром битв. Его захватывали и разрушали. Зимой 1941-1942 гг. Старая Русса являлась важным транспортным узлом, базой снабжения и центром интендантских служб, осуществлявших поставки для немецкого фронта между озерами Ильмень и Селигер. Ее падение означало бы падение и всего фронта.
