Мы взяли около сорока продовольственных складов, где находились масло и другие жиры, мясные и рыбные консервы, различные концентраты, мука, крупа, сахар, сухофрукты, шоколад и проч. Склады стали нашими - сменился только персонал. Этим провиантом наша армия кормилась целый месяц. Успех торопецкой акции имел для нашей операции важное значение. Я гордился, докладывая о ней в ставку". Еременко приводит верные факты в том, что касается ценных трофеев, однако детали боевой операции несколько приукрашены. Торопец брала не одна дивизия. Для овладения городом Еременко задействовал 249-ю стрелковую дивизию, две стрелковых бригады - 48 и 39-ю, - а также части 360-й стрелковой дивизии. Торопец защищало 1200 военнослужащих подразделений полевой контрразведки, один полк 403-й дивизии местной самообороны, рота велосипедистов и один истребительно-противотанковый взвод 207-й дивизии местной самообороны. В ходе боев к этой группе присоединились остатки разгромленных 416 и 189-го пехотных полков, а также несколько десятков военнослужащих из разбитой кавалерийской бригады СС Фегеляйна. Столь крошечный контингент не мог, конечно, выдержать обрушившегося на него парового катка Еременко; не осталось у немцев времени и на уничтожение огромных складов в Торопце.
Не меньшей сенсацией, чем ситуация со снабжением у советских армий в ходе зимнего наступления 1941-1942 гг., становится для нас чуть приоткрытая генерал-полковником Еременко завеса над тем, как велись военные приготовления и обучение войск, которым предстояло добыть венок победителей на Центральном фронте:
"Информация о диспозиции противника, присланная из штаба нашей группы армий, показалась мне недостоверной. Мне представлялось сомнительным, что немцы - как считали в группе армий - все еще располагают второй оборонительной системой, состоящей из опорных пунктов и укрепленных полевых рубежей, протянувшихся на большую глубину. Я выяснил, что на участке немецкой 123-й пехотной дивизии к западу от озера Селигер за последние два месяца не было взято ни одного пленного. Поэтому сразу же по прибытии в штаб армии я приказал 249-й стрелковой дивизии провести разведку боем и добыть "языков". Дивизия справилась с задачей превосходным образом. В пределах пяти дней я получил сведения о системе обороны противника и его частях. На глубину 15-20 километров никакого второго рубежа обороны обнаружено не было". Этот пример показывает важность полученной от пленных информации. В советских войсках имелось немало мастеров своего дела, умевших заставить говорить даже тех немецких солдат, которые твердо намеревались не давать показаний. Старое право пленного не сообщать сведений утратило практическое значение на фронтах немецко-советской войны - причем как с той, так и с другой стороны.
Еременко придавал огромное значение повышению выносливости своих войск в условиях ведения войны зимой на лесистой местности. Для этого он выработал поистине драконовский, но действенный метод. Посредине зимы он отправлял свои дивизии с их командирами и офицерами дня на четыре в лес без палаток, без полевых кухонь и без запасов продовольствия. Несмотря на 30- и 40-градусный мороз, им запрещалось разжигать костры, даже маленькие. Днем проводились боевые занятия в реальных условиях, а вечером личный состав слушал лекции. Растопленный снег и две горсти сухого проса - вот и весь дневной рацион солдата.
Ни в одной армии в мире не стали бы ставить своих военнослужащих в подобные условия. Однако на протяжении веков это был один из секретов необычайной выносливости солдат русской армии. Ее боец обучен терпеть такие трудности и лишения, способен сражаться в таких тяжелых условиях, которые стали бы причиной катастрофы для любой западной армии. Естественно, зима с ее ужасными морозами не делала разницы между советским и немецким вооружением, но русские зарекомендовали себя мастерами импровизации. Они не ставили себя в зависимость от замерзшего технического оборудования.
Если на морозе выходила из строя рация - не беда. В каждой советской части имелся офицер связи, чья обязанность заключалась в том, чтобы приказы и донесения передавались по адресу самым быстрым и самым простым путем связным на коне, на санях или на лыжах. Кроме того, существовали у русских группы воздушной связи, укомплектованные за счет устаревших, но вполне надежных легких самолетов. В условиях труднопроходимой лесистой местности они оказывали большую помощь в проведении боевых операций.
И наконец, пропаганда. Советы тратили на пропаганду больше сил и средств, чем на обеспечение своих войск продовольствием. До последней минуты перед атакой политруки и комиссары хлестали по умам и душам красноармейцев лозунгами. Воодушевляющие призывы заменяли глоток коньяка. А уж если лозунги подкрепляли спиртом, эффект получался просто ошеломляющий.
Еременко пишет:
