Но встретить Рождество на французском берегу им не довелось. 22 декабря 1941 г. пришел приказ собираться в дорогу. 23 декабря роты погрузились в воинские эшелоны. Куда они отправлялись? Казалось, путешествие не будет долгим. Им не выдали доппайков и зимнего обмундирования. Они не получили ни нового вооружения, ни снаряжения.
Никто не верил слухам, расползавшимся по вагонам из штаба полка: "Мы едем в Россию - на Восточный фронт!"
Убаюкивающе постукивали на стыках колеса поезда, следовавшего на восток через Францию. Солдаты встретили Сочельник на соломе в товарных вагонах. Они начинали замерзать в своих легких шинельках. А эшелон все шел - через Германию, через Польшу. В Варшаве им выдали продовольственные пайки. Следующую остановку поезд сделал в Белоруссии, в Минске. Было 25 градусов мороза, и холод гулял по вагонам. Железные печки раскалялись докрасна, но солдаты все равно замерзали.
Через тринадцать дней непрерывной дороги, 5 января 1942 г., эшелеон прибыл к месту назначения на станцию Андреаполь и высадился в метровой глубины снег при температуре 30 градусов ниже нуля. На весь полк не было ни единой зимней шинели. Не было ни одной шапки и наушников для защиты от холода. Не успев еще понять, что происходит, многие отморозили пальцы ног и уши.
Вот запись в журнале 2-го корпуса: "Неподготовленность полка к зиме не поддается никакому описанию". Но прежде чем корпусное начальство успело снабдить полк, численность которого не превышала 3000 человек, самым необходимым, его пришлось бросить в бой против гвардейцев Еременко - полков 249-й стрелковой дивизии, которые рвались через брешь в районе Пено на юго-запад к Андреаполю. Советские лыжные батальоны уже пересекали озеро Охват.
Полковник Хохмайер послал им навстречу свои батальоны. Под его начало передали 3-ю инженерную роту 181-го полка.
1-й батальон 189-го пехотного полка, усиленный батареей 181-го артиллерийского полка, прибыл в село и на станцию Охват в одно и то же время с русскими передовыми подразделениями. Русские захватили восточную окраину поселка, а 3-я рота капитана Линденталя прочно закрепилась на западной. Командование советской 249-й стрелковой дивизии послало в бой 925-й полк - сибиряков, атаковавших по льду озера с криками "Ура!". Хохмайер со своей стороны перебросил к Охвату 3-й батальон.
У железнодорожной насыпи капитан Нойманн пытался отразить атаку русских своей 11-й ротой и помочь 1-му батальону в Охвате. Русских надо было остановить, хотя бы на время задержать, чтобы успеть образовать оборонительный рубеж в широкой бреши между Двиной и Волгой. Если это не удастся, советские дивизии достигнут цели - выйдут к Витебску и Смоленску, а также к автомагистрали, чтобы соединиться со своими армиями, атакующими с юга, и захлопнуть ловушку вокруг группы армий "Центр".
Унтер-офицер Мациоль со своим взводом находился на позициях на юго-западной окраине Охвата.
– Танки! - закричал, ворвавшись в избу, обер-ефрейтор Густав Пракса. - Все наружу!
У въезда в село появился первый легкий T-601. За ним следовали другие: третий, четвертый - всего восемь. Это была боевая группа советского 141-го танкового батальона.
Танки открыли огонь по домам. С крыш полетели клочья соломы, обнажились стропила. Совершенно ясно, что танкисты стремились уничтожить все, что могло бы служить немцам укрытием от холода. Обычный прием русских.
Мациоль, Пракса и унтер-офицер Мюллер, командовавший 1-м отделением, лежали за углом дома. Вражеский танк на дальнем конце широкой сельской улицы поливал дорогу из пулемета, поднимая фонтанчики снега возле трех немецких солдат.
– Если они прорвутся тут, то расстреляют наши грузовики снабжения и двинутся на Андреаполь, - проговорил Мациоль с акцентом, выдававшим в нем уроженца Силезии, а затем сказал как о решенном: - Мы должны разделать их гранатами.
Мюллер и Пракса все поняли. Не гнущимися от мороза пальцами они достали гранаты. Тем временем первый T-60 проскрежетал гусеницами мимо избы.
Пришел черед Мюллера. Он вскочил на ноги, подбежал к танку и запрыгнул на корму. Схватился за ручку люка и рывком открыл его. Держа его левой рукой, правой он достал похожую на яйцо гранату, зубами выдернул чеку, хладнокровно выждал две секунды и швырнул ее в боевое отделение танка. Затем спрыгнул на снег. Грохот. Столб пламени.
Второй танк остановился. Люк открылся. Русские хотели рассмотреть, что же происходит впереди. Мациоль успел достать пистолет, прицелиться и выстрелить. Пуля попала в цель. Русский рухнул в башню. А Мюллер уже вскочил на танк и бросил гранату с длинной рукояткой в так и оставшийся открытым люк.
Черный дым, валивший из двух танков, застилал дорогу. Точно призрак, появился из этого дыма третий танк. Водитель поспешил сдать назад, но машина застряла в снегу.
Обер-ефрейтор Пракса запрыгнул на броню и попытался открыть люк башни, но не смог. Однако в тот момент русский стрелок (он же и командир) начал открывать его изнутри, чтобы осмотреться. Заметив Праксу, он поспешил юркнуть обратно, но граната скатилась внутрь раньше, чем захлопнулся люк.
