Тем временем боевые действия против советских дивизий, окруженных южнее и западнее Ржева, продолжались. 17 февраля танки, танковые саперные части и пехота на бронетранспортерах боевой группы фон Витерсгейма из усиленной 1-й танковой дивизии проникли в центр последнего большого советского котла - в лесу в районе Мончалова. Последняя отчаянная попытка 500 советских солдат, возглавляемых генералом, прорваться не увенчалась успехом.
Сражение шло к концу. Советская 29-я армия и основная часть 39-й были уничтожены. Модель, получивший 1 февраля звание генерал-полковника, сумел переломить ход событий зимней битвы на немецком Центральном фронте. О масштабах боев и их кровопролитности говорят следующие данные: 5000 русских попало в плен, 27 000 осталось лежать на полях боев. Шесть стрелковых дивизий противника истекли кровью, четыре были разгромлены, а еще девять и плюс к тому пять танковых бригад - серьезно потрепаны.
Немцы тоже понесли серьезные потери. 18 февраля, когда оберштурмбанфюрер Отто Кумм докладывал в штаб дивизии, Модель как раз оказался там. Он сказал Кумму:
– Я знаю, что от вашего полка почти ничего не осталось, но я не могу обойтись без вас. Какова на сегодня численность личного состава?
Кумм указал в сторону окна:
– Господин генерал-полковник, мой полк построен.
Модель выглянул в окно. Перед штабом стояло тридцать пять солдат и офицеров.
Огромную, чудовищную цену пришлось заплатить 9-й армии за разгром советских войск, прорвавшихся между Сычевкой и излучиной Волги, но все же цена эта не была слишком высокой, если вспомнить, что на карте стояла судьба всей группы армий "Центр". Смертельная опасность окружения, угрожавшая ей с севера, наконец-то развеялась. Но как складывалась обстановка на южном фланге группы армий? Там, где дивизии советской 10-й армии лились в брешь в немецком фронте на участке между Белевом и Калугой и уже обошли Сухиничи в попытке выйти к шоссе восточнее Смоленска, глубоко в тылу 4-й армии и таким образом перерезать "линию жизни" группы армий "Центр"? Снег чуть ли не доверху наполнял конюшни и хлева колхоза "Воин", затерянного на бескрайней равнине между Орлом и Мценском. Генерал-майор Неринг приказал разместить тут командный пункт 18-й танковой дивизии, а лейтенант Винтер, отвечавший за реализацию распоряжения командира, поместил трактора, зерноуборочные комбайны, старые советские грузовики и немецкие бронемашины между зданиями бывшей барской усадьбы, расставил часовых, превратив таким образом место в самую настоящую крепость - в некий "штабной укрепленный пункт".
Мера отнюдь не лишняя, поскольку на той зимней войне, с ее опасными прорывами противника, с налетами партизан и всем прочим, даже и штабы более высокого уровня все время рисковали очутиться на переднем крае. Поэтому между передовой и тыловыми районами сооружались системы укрепленных опорных пунктов.
Генерал-майор Неринг только что вернулся с фронта. Начальник оперативного отдела дивизии, майор Эстор, встретил командира такими словами:
– Командующий просил вас срочно позвонить ему. Что-то произошло. Он ждет вашего звонка немедленно.
Неринг велел соединить его с генерал-полковником Шмидтом, сменившим Гудериана на посту командующего 2-й танковой армией. Разговор продлился недолго.
Шмидт сказал:
– Вы нам нужны. Пожалуйста, постарайтесь прибыть завтра утром. Дело очень срочное.
Запись о факте разговора майор Эстор сделал во вторник 6 января 1942 г.
Следующим утром Неринг отправился в Орел - важную немецкую базу, расположенную в глубоком тылу, которая в единый миг очутилась на передовой. Генерал-полковника Шмидта на месте не оказалось. Он уехал к генералу Кюблеру, с Рождества командовавшему 4-й армией, которая теперь испытывала сильнейший натиск противника.
Неринга принял начальник штаба, полковник фон Либенштейн. Перво-наперво полковник угостил его разогретым куриным супом из консервной банки - генерал и по сей день помнит эту похлебку. После долгой дороги по холоду она пришлась тогда очень и очень кстати.
Либенштейн приступил к делу без преамбул:
– Ситуация в "окне" между Белевом и Калугой все более обостряется. Если немедленно не принять мер, Четвертая армия попадет в трудное положение. - Он указал на карту. - Крупные силы советских войск уже в тылу Кюблера. Командный пункт Четвертой армии в Юхнове находится на передовой. Резервов у нас нет. Правда, в конце декабря Верховное командование перебросило из Франции под Сухиничи Двести шестнадцатую пехотную дивизию генерала фон Гильзы, тогда как раньше первый натиск советских солдат приходилось отражать силами, собранными отовсюду. Но сейчас части дивизии Гильзы окружены советской Десятой армией. Гильза сражается отчаянно. Его люди не испытывают недостатка в хорошем вооружении, они дерутся смело, но они еще не научились воевать в условиях такой суровой зимы, к тому же снабжение их осуществляется преимущественно по воздуху. Гильза докладывает о нескольких тысячах раненых. Если русские волны размоют эту последнюю дамбу, произойдет катастрофа.
