Бабушка замолчала. Она шла и думала о том, что случилось вчера. Она сидела дома одна, на дворе при ней оставались курочки, Самоварная Труба тоже, а Роза и Бычок – нет. С утра бабушка, как обычно, отпустила их погулять в лесу. Всю зиму они провели в стойле, и бабушка понимала, как им хочется выйти на волю и надышаться свежим лесным воздухом.
И тут в дверь постучали. К бабушке пришли незнакомые люди из Тириллтопена. Они вели себя прилично, разговаривали вежливо, и бабушка пригласила их в дом, угостила чашечкой кофе, а затем они приступили к разговору: вы уж поверьте, мол, что мы не хотим вас обидеть и понимаем, как хорошо Розе и Бычку пастись на воле, но люди-то жалуются, что дети стали бояться гулять в лесу, да и взрослые тоже. Вообще-то главным образом взрослые. Уж больно крупный вымахал ваш Бычок – такая громадина. Он ни разу ни на кого не напал, но, как только завидит в лесу людей, так и бежит им навстречу, а люди пугаются.
– Да, он у нас ласковый, – сказала бабушка, – кого увидит, сразу к нему бежит, чтобы погладили.
– Пусть так. Но согласитесь, бабушка, не все знают, что он у вас добрый, вот люди и пугаются и потом говорят, что больше никогда не пойдут в лес. Разве это хорошо? Вы же понимаете, людям тоже надо иногда погулять и глотнуть свежего воздуха. Так что мы вынуждены вас просить держать его в хлеву. На Розу мы ещё можем посмотреть сквозь пальцы, хотя лучше бы и её запереть в стойле. Некоторые люди боятся даже коров.
– Да, – кивнула бабушка. – Я и сама об этом наслышана. Есть такие люди, которым никогда в жизни не доводилось увидеть корову. Ничего удивительного, если они при виде коровы пугаются. Это так же, как между людьми – пока не познакомишься с человеком, ты его побаиваешься.
– Верно. Так мы надеемся, что вы их запрёте, – сказал один из посетителей. – Вот и всё, что нам поручили сказать. Не подумайте, что мы пришли от себя.
– Да я так и поняла. Только не ждите, что я запру их прямо сейчас, они, поди, далеко где-то бродят и до вечера не воротятся.
– Понятное дело. Но уж к вечеру-то вернутся.
– Вернутся, никуда не денутся. Роза захочет, чтобы её подоили, а Бычок потянется за мамкой. Одному-то в лесу страшно, он у нас не из смельчаков.
– Надо же! Но завтра-то уж вы их больше не выпустите, так ведь?
– Как сказано, так и сделаю, – сказала бабушка. – Больше не буду их выпускать.
На этом она умолкла и не проронила больше ни слова. Посетители попрощались и ушли, а бабушка призадумалась. Спустя некоторое время она позвонила по телефону Анне и Ларсу. Они тоже держали у себя на дворе скотину. Они жили в лесу ещё дальше от города. Услышав, в чём дело, Анна сказала:
– Я понимаю, приходите к нам. Тут у нас огороженный выгон, а летом мы выезжаем на горное пастбище, у нас с Ларсом там маленький сеттер[1]. Хочешь, Ларс завтра заедет за ними и увезёт?
– Нет, уж я сама их отведу, – сказала бабушка, – чтобы они не подумали, что я обманом их бросила.
Когда день подошёл к вечеру, бабушка вышла за ограду, стала на опушке и начала звать. Вскоре послышался колокольчик Розы и рёв Бычка. Оба припустили бегом, соревнуясь, кто первый подбежит к бабушке за солью.
– Тихо, тихо! – сказала бабушка. – Стойте смирно! Сейчас обоим дам.
Они слизали соль с её ладони и послушно отправились в хлев, каждый смирно зашёл в своё стойло. Там им было приготовлено и поесть, и попить. Нагулявшись в лесу, они приходили домой сытые, целый день там кормились, но от вкусного угощения не отказывались, а вот водички попить им очень хотелось.
Бабушка сходила помыть руки и вернулась с ведёрком и чистой тряпицей, чтобы подоить Розу.
– Не подумайте, что я вас разлюбила, – сказала она. – Беда в том, что люди в Тириллтопене не привычны к скотине, потому и придётся вам пожить у Ларса и Анны, там есть где погулять. Я буду навещать вас почаще, но доить тебя теперь будет Анна.
Бабушка ещё долго говорила с ними в тот вечер, а утром снова повторила сказанное, и, как видно, они поняли, что это неспроста, потому что бабушка не выпустила их как обычно пастись на воле, а повела их по лесной дороге. Сперва она хотела пойти с ними втроём, но Самоварная Труба запросилась, чтобы её тоже взяли. Она жалостно скулила, и бабушка сказала:
– Ладно уж. Пошли с нами, коли тебе охота. И мне с тобой будет веселее возвращаться.
Бабушка подумала, не позвать ли с собой Мортена, но решила, что очень уж рано собралась в путь. Мортен привык вставать не раньше шести, а сейчас было ещё только пять. Бабушка нарочно выбрала такой ранний час, чтобы не встречаться по дороге с людьми, которые панически боятся коров. Вот показалась усадьба Анны и Ларса, и Роза и Бычок замычали и заревели и так припустили, что бабушка еле за ними поспевала. Самоварная Труба бежала из последних сил, высунув язык.
– Будет вам, будет, – сказала бабушка. – Ишь вы, помчались сломя голову! Ведите себя прилично в гостях, а то завидели коровок и давай носиться как угорелые.
На дворе их встретил Ларс:
– Если ты с утра их накормила-напоила и подоила Розу, то можно прямо выпустить их на выгон.
