И еще на что я бы хотел обратить внимание. При Сталине контроль за руководящими кадрами, в том числе, был довольно жёстким, иногда, может быть, и слишком жёстким, и меры принимались решительные. Но с приходом Хрущёва была дана команда не трогать номенклатуру. То есть была создана прослойка в руководящих кадрах, которые были недосягаемыми, неприкасаемыми. И вот как раз на это обратили внимание пресс-службы противника. Если Хрущёв запретил заниматься, я бы даже сказал, охраной контрразведывательного освещения этой номенклатуры, то такого запрета для спецслужб противника не существовало. И этим они воспользовались. Поэтому и выросли такие, как Яковлев Александр Николаевич, завербованный в Канаде, такие как Олег Калугин и многие-многие другие, довольно много таких людей было. Именно на них была сделана ставка с тем, чтобы перевести Советский Союз на рельсы возрождения буржуазного строя. Чем это закончилось – вы все прекрасно знаете.
Что касается того, как оценивать сам факт ГКЧП, я считаю (это мое убеждение), что это был фальстарт реанимации Советского Союза. Не получилось, к большому сожалению. И поэтому мы сейчас живем с вами в той стране, где стыдно за наше прошлое. Мы в принципе занимали какие-то определенные положения, тоже могли много чего сделать. Я 19 августа 1991 года звонил (я тогда был прикомандирован к Академии им. Фрунзе) дежурному по военной контрразведке Советского Союза и спрашивал: какие будут указания, что делать? Ответили, ну типа контролировать ситуацию на объекте, то есть в Академии. Но я сходил, тем не менее, вечером к Белому дому. 20 августа я тоже сходил туда, уже переодевшись в штатское, потому что в форме ко мне отношение было понятно какое. А 21 августа я опять позвонил и спросил: какие будут указания? Поступил ответ: Олег, всё уже закончилось.
Вот такая ситуация. Спасибо (Аплодисменты).
НИКИТЧУК И.И.
Спасибо, Олег Андреевич. Вопросы будете задавать потом.
Слово предоставляется Александру Георгиевичу Милованову. Пожалуйста.
МИЛОВАНОВ А.Г.
Уважаемые товарищи!
После проведения круглого стола, посвященного 30-летию Референдума по сохранению Советского Союза, фактически началась подготовка к сегодняшнему круглому столу. И так как один из ключевых участников этого ГКЧП Бакланов Олег Дмитриевич был живой, предполагалось, что он лично примет участие в сегодняшнем заседании. Но чем ближе подходила дата этого заседания, он уже плохо себя чувствовал, мы даже с Василием Аркадьевичем обсуждали вопрос, как его сюда доставить с дачи, чтобы он мог поприсутствовать и выступить здесь. Но уже стало известно, что этого не будет, и шло согласование, чтобы я от его имени зачитал текст его выступления. Но и даже в конце июля подготовить текст уже было сложно.
А 28 июля он ушел из жизни, 30 июля мы с Василием Андреевичем его хоронили на Мытищинском мемориальном кладбище. А у него был издан четырехтомник «Космос – моя судьба», где он писал много не только о космонавтике, но очень много и о ГКЧП, и о том, как он сидел в «Матросской тишине» и с кем он там сидел. Так как не удалось получить от него текст, поэтому я взял на себя смелость и из 4-го тома «Космос – моя судьба» (это последний его том), где как бы с позиции прошедшего времени он описывает события, я зачитаю вам раздел, который называется: «Долг, выполненный до конца».
Не хочется вспоминать август 1991 года, ГКЧП, нашу безуспешную попытку противостоять распаду Советского Союза. Вполне определенные круги во главе с Ельциным, объективно потворствуемые самоличной политикой Горбачёва, сформировали движение страны в нужную им сторону – под откос. Я вместе с другими членами ГКЧП был на полтора года помещен в «Матросскую тишину» и не имел возможности влиять на события, которые стремительно развивались по наихудшему сценарию.
Начинались 90-ые годы, их называли лихими, дурными, жуткими, мутными. Последний эпитет наиболее точно отражает ситуацию в стране, устроенную либералами для разорения промышленности, бессовестного расхищения богатств, десятилетиями создававшихся в социалистическом отечестве, для наглого присвоения кучкой дельцов целых отраслей народного хозяйства. Начиналась эпоха вожделенного для них олигархического капитализма.
Мгновенно потеряла чёткие очертания конфигурация обороноспособности страны. Указом Президента РСФСР № 242 от 28 ноября 1991 года была упразднена «девятка» оборонных министерств промышленности (т. е. 9 оборонных министерств), в том числе и наше Министерство общего машиностроения, это фактически Министерство ракетно-космической промышленности. Бывшая ракетная промышленность Советского Союза разбилась на кучки, отошедшие под юрисдикцию стран СНГ. Прекратила существование правительственная Военно-промышленная комиссия. Разумеется, и сами министры со своими министерствами, мои недавние коллеги, оказались не у дел, их лишили возможности заниматься проблемами своих отраслей. Тысячами закрывались заводы и фабрики, экономика входила в ступор.
