Ко всему этому нельзя не добавить, что ворвавшийся в нашу жизнь и безжалостно ее топча капитализм, принес с собой поистине геростратово расточительство. Так, ежегодные потери России, вызываемые сверхпотреблением слоя частных собственников, приватизировавших в начале 90-х годов общенародное достояние, равновелики по стоимости, по некоторым оценкам, более половине ВВП России (около 10 трлн. рублей). В результате же расточительного использования материальных ресурсов за счет искусственного сокращения срока амортизации потребительских благ (обществу потребления интенсивно навязываются предметы потребления, не рассчитанные на их долгосрочное использование). Россия несет потери, не поддающиеся исчислению. Получается, что жизнь современных поколений россиян, некоторые из которых придерживаются принципов «на наш век хватит» и «после нас хоть потоп», обеспечивается ухудшением условий существования их детей, внуков и правнуков.
Это и есть настоящая цена, которую большинство из нас платят за буржуазный государственный переворот. Цена эта удесятеряется нравственным разложением российского общества за последние 30 лет, его атомизацией и расчеловечиванием. Действуя искренне, но возможно нерешительно, члены ГКЧП пытались его предотвратить, обратившись 18 августа 1991 года к своему народу. В этой связи возникает вопрос: надо ли упрекать ГКЧПистов – действительных защитников социалистического Отечества, сделавших для него очень и очень много, в том, что их голос не был услышан возбужденным до предела большинством?
18 августа 1991 я вернулся из отпуска в Москву, а 19-го, рано утром из окна своего дома я увидел, что по улицам Москвы двигаются танки. Начинались события, которые стали решающими в разрушении Советского Союза. Для меня они были полнейшей неожиданностью, хотя негативные процессы в стране, конечно, требовали решительных действий с целью сохранения единого государства. Страна явно катилась в пропасть и это понимали многие. Разрушение советской политической системы уже началось. Это выразилось и в создании системы президентства, как на уровне всей страны, так и союзных республик. И, конечно, в отмене 6-ой статьи конституции, предусматривавшей руководящую роль партии, и по ряду других установлений структурного характера. Я лично еще в 1988 г. пришел к выводу о необходимости снятия Горбачева, поскольку уже тогда разобрался в том, что он и А.Н. Яковлев сознательно возбуждают националистические движения на окраинах, которые неминуемо вели к распаду. Остановить распад можно было только путем смены руководства страны в лице Горбачева. Поэтому создание Государственного Комитета по чрезвычайному положению, который фактически отстранил Горбачева мне казалось правильным решением.
Днем того же 19 августа я поехал в журнал «Политическое самообразование» отвозить свою статью и передал ее там сотруднику этого журнала по фамилии Гельбух. Мы с ним, естественно, переговорили о последних событиях, и на обратном пути, в переходе метро, я увидел женщин, распространявших листовки в поддержку Ельцина и направленные против ГКЧП. Прошло всего лишь полдня, а такие листовки уже были отпечатаны. «Значит они все знали», – мелькнуло у меня в голове. Я поменял маршрут своего передвижения и поднялся наверх на улицу Горького из метро Пушкинская. Там я увидел танки и на них танкистов, сидящих рядом с какими – то молодыми людьми с ними мирно беседующих. Я подошел поближе к танкам и прислушался к их разговорам. Молодые люди убеждали танкистов не выполнять приказов ГКЧП. Я еще больше уверился в том, что сторонники Ельцина все знали заранее и вели дело к ликвидации намеченной акции.
Приехав домой и позвонил в райком. Дело в том, что в декабре 1990 г. я был избран членом Черемушкинского райкома и вошел в комиссию по идеологии. Нашел нашего куратора и, естественно, спросил какие будут установки. Но работник райкома меня заверил в том, чтобы я не беспокоился. Назначено заседание съезда народных депутатов СССР, и он все решит. Да, но это заседание была назначено А.И. Лукьяновым через пять дней. Почему не в тот же день? Ведь события в стране носили чрезвычайный характер. Ответа на этот вопрос я не получил по сей день. Хотя лет через 10, когда в журнале «Политическое просвещение» был проведен узкий круглый стол и выступал А.И. Лукьянов, я порывался задать ему этот вопрос, но не задал, поскольку видел, что он плохо себя чувствовал и этот вопрос мог быть им расценен чуть ли не как провокационный. Факт остается фактом. В августе 1991 г. по Советскому Союзу был нанесен смертельный удар и он, фактически перестал существовать. Что было потом, это все производное. Почему же советский народ не защитил свою страну? Этот вопрос с тех пор ставился неоднократно и однозначного ответа с тех пор все-таки не дано. Но давно подчеркивается, что разрушение СССР стало результатом действий внешних и внутренних антисоциалистических сил.
