Прошло 30 лет с момента трагических событий августа 1991 года, в результате которых власть захватили ставленники Запада и реставраторы капитализма. Их политика обернулась развалом нашей страны, всплеском хаоса и масштабной разрухой. Много написано статей, книг по данной теме. Однако пропагандистскими усилиями антисоветчиков в сознании значительной части людей укоренилось представление о действиях ГКЧП как о «государственном перевороте». Подобная интерпретация не имеет отношения к действительности.
Прежде всего, ГКЧПисты выполняли поручение президента СССР М.С. Горбачёва о введении режима чрезвычайного положения. Именно он в феврале 1991 года открытым текстом заявил о необходимости принятия чрезвычайных мер для стабилизации обстановки в стране. В свою очередь, Михаил Горбачёв на совещании в Ново-Огарёво, прошедшем 28 марта 1991 года, сформировал состав будущего Государственного комитета по чрезвычайному положению и поручил ему начать готовить план действий. Однако в решающий момент президент СССР фактически «спрятался в кусты», разыграл спектакль с мнимым «домашним арестом» и инспирировал провокацию против ГКЧП, Коммунистической партии, Вооружённых сил СССР, КГБ и Советского государства. Совершенно очевидно, что разговоры о «заточении» Михаила Горбачёва лишены оснований. По крайней мере, факты свидетельствуют о многом. Так, после развала СССР командир Балаклавской бригады пограничных сторожевых кораблей, якобы блокировавших горбачёвскую дачу в Форосе, заявил, что соответствующее подразделение было сформировано в 1987 году с момента размещения резиденции главы государства в указанном месте. Они же заступили на дежурство 3 августа 1991 года и несли службу в обычном режиме. Кроме того, на заседании Верховного совета СССР, прошедшем 28 августа 1991 года, заместитель председателя Совета министров СССР Владимир Щербаков заявил, что Михаил Горбачёв звонил ему незадолго до знаменитой пресс-конференции ГКЧП. Кроме того, президент СССР вёл телефонные переговоры и с Борисом Ельциным, и с Геннадием Янаевым, и с Нурсултаном Назарбаевым (три упомянутых деятеля позднее это подтвердили). И после этого только ангажированный деятель будет воспринимать на веру утверждения о мнимом «аресте» Михаила Горбачёва.
Конечно же, использование материалов допросов членов ГКЧП, на которых они якобы утверждали противоположное, представляется неуместным. Соблюдались ли нормы законодательства во время следствия? Мы обратим внимание на один весьма существенный факт. В начале сентября 1991 года «Литературная газета» опубликовала заметку, содержащую комментарий дочери председателя Верховного совета СССР Е.А. Лукьяновой. Она утверждала о психологическом давлении в отношении отца. А.И. Лукьянову заявляли, что от ответов на вопросы зависит его дальнейшая участь. Нахождение в те дни арестованного председателя Союзного парламента в тюремной больнице тоже не может не наводить на конкретные умозаключения. Совершенно очевидно, что Советских патриотов фактически заставляли интерпретировать события так, как это было выгодно «демократическим» властям. То, что ГКЧПисты после своего освобождения комментировали события августа 1991 года не так, как во время допросов, тоже свидетельствует о многом.
