С экономической точки зрения в исправленном Договоре была зафиксирована одноканальная система формирования бюджета и одноканальная система сбора налогов: все налоги должны поступать в республики, а они уже сами будут решать, сколько средств выделять союзному правительству и на какие полномочия Центра они должны тратиться. Это означало, что приоритет в распределении полученных средств предоставляется республикам. Остатки – Центру. Более того, в новом проекте было заложено, чтобы все организации и предприятия союзного значения передавались той республике, на территории которой они расположены. Вводился особый режим распределения. Это, естественно, крайне отрицательно восприняли республики. Другими словами, взрывалась вся организационная система Советского Союза.
В исправленном Договоре вместо Центрального банка СССР предполагалось утверждение какого банковского договора. А я был в тот период еще и Председатель комиссии по разработке новой системы банковского законодательства. Поэтому в беседе с Геращенко, который возглавлял банк СССР, он мне прямо сказал: «Это смерть любого, государства, если нет единого банка, единых финансов». Новый Союзный договор фактически означал, что ни собственности, ни финансов у Союза не оставалось.
Таким образом, во-первых, реализация нового варианта Союзного договора по его сути никак не обеспечивала бы вывод страны из социально-экономического кризиса, а наоборот еще больше бы его усугубила. Во-вторых, и это самое главное – подписание «нового союзного договора» стало бы юридическим оформлением ликвидации Союза ССР.
Поэтому я, как доктор экономических наук, государственник, член российской делегации, подписывать такой документ не мог и готовился высказать по нему свое особое мнение членам Комиссии Съезда народных депутатов РСФСР по разработке предложений к проекту Союзного договора, заседание которой было назначено на 19 августа в 1900.
Но история распорядилась по-другому.
Утром 19 августа на даче в Архангельском я встал, как обычно, в 7 часов утра. По телевидению передавали срочное сообщение о том, что в связи с болезнью Президента СССР М. Горбачева на основании статьи 127-7 Конституции СССР исполнение обязанностей президента возлагается на вице-президента Г. Янаева. В стране сформирован Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП).
«Исходя из результатов всенародного референдума о сохранении Союза Советских Социалистических Республик, руководствуясь жизненно важными интересами народов нашей Родины, всех советских людей, заявляем, – зачитывала с экрана телевизора заявление ГКЧП диктор программы „Время“ Вера Шебеко, – …идя навстречу требованиям широких слоев населения о необходимости принятия самых решительных мер по предотвращению сползания общества к общенациональной катастрофе, обеспечения законности и порядка, ввести чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок шесть месяцев с четырех часов по московскому времени 19 августа 1991 года…».
Особо напомню и подчеркну, что юридически ЧП возникло не на пустом месте. Закон о чрезвычайном положении был принят еще в 1990 году. И создание ГКЧП в значительной мере отразил настроение широких масс народов СССР. Поэтому было не удивительно, что решение о формировании ГКЧП сразу же было поддержано большинством руководителей субъектов Российской Федерации.
Поддержали ГКЧП и Западные лидеры. Утром 19 августа 1991 они откровенно заявляли: «Это законное правительство, поскольку там законный вице-президент СССР, законный премьер, законный министр обороны». Так, по крайней мере, транслировало наше радио и телевидение.
Прежде чем раскрыть содержательную суть введения чрезвычайного положения и формирования ГКЧП, сделаю несколько концептуальных политико-экономических обобщений.
Главную суть августовских событий 1991 г. нельзя свести к какой-то одной ипостаси. Было ли это выступление патриотов-государственников, спасающих Советский Союз, закрепленный в Конституции СССР общественный и политический строй? Ответ может быть один – да, было! Это действительно важная составляющая, но еще не вся правда.
Другая точка зрения: «август-91-го» – это форма проявления борьбы Союзного Центра в лице президента СССР М. Горбачева и субъектов Союза в лице президента РСФСР Б. Ельцина при молчаливом согласии до поры до времени руководителей других союзных и автономных республик. И это тоже правда.
