— Да, на ворованные вещи сертификаты не выдают, — согласился синьор Рикки. — Но мне они и не нужны. Я покупаю «Троицу» Рублева исключительно для частных нужд. Я не планирую ее продавать или показывать на выставках. Разве что показывать своим дорогим гостям.
Страсть к коллекционированию живописи у синьора Рикки проснулась совсем недавно. Раньше он коллекционировал другие вещи: дорогие автомобили и длинноногих красавиц. Но потом возраст стал брать свое, гормонов поубавилось. А денег, наоборот, становилось все больше. И тогда цыганский барон придумал себе новое хобби. Он считал себя представителем высшего сословия. А в таких кругах принято превращать свой дом в настоящий художественный музей.
— Ну, давайте мы поступим так, — поразмыслив, предложил синьор Рикки. — Я позвоню своему приятелю в Рим. Он страстный коллекционер краденых произведений искусства. И надеюсь, сможет нам посоветовать какого-нибудь надежного эксперта.
— Это отличная мысль, синьор Рикки.
— Рад, что вам понравилось. Ну, тогда до скорого. Если вам понадобится мой совет, можете обращаться.
— Спасибо, синьор Рикки.
Со стороны шефа это было проявление самой высокой степени доверия, поэтому Франциско покидал виллу в приподнятом настроении. Он думал о том, что если операция пройдет успешно, то вполне можно рассчитывать на премиальные.
Когда Дорогин вылетал из Москвы, моросил мелкий противный дождик. Температура воздуха ненамного превышала десять градусов. Пришлось застегнуть все пуговицы плаща, но пронзительный ветер все равно пробирал до костей.
Спустя два с половиной часа самолет приземлился на аэродроме «Марко Поло» в Венеции. Бортпроводница сообщила, что температура за бортом 23 градуса. Светило теплое солнышко, новоприбывшие туристы сразу раздевались до маек, а красавицы с удовольствием демонстрировали свои ножки.
Все время полета Муму мечтал о том, что у него останется хотя бы пара часов для прогулки по Венеции, и лучше всего, если в ночное время. Он очень любил этот город именно ночью. Его улицы и каналы почти пустынны и кажутся декорациями к какой-то опере. Впрочем, Дорогин понимал, что он волей-неволей стал актером другого спектакля. Скорее драматического, чем оперного.
Когда автобус доставил его с посадочной полосы в сам аэропорт, настроение у Дорогина было не из лучших. Самолет вылетел из Москвы довольно рано. Муму так и не успел выспаться за последние пару суток. Глаза у него слипались, голова была будто свинцовой.
«Сейчас кофейку бы», — вздохнул он.
Но времени на заправку спасительным эспрессо не оставалось. Сейчас у него были совсем другие задачи. Он помнил, что приехал в Венецию вовсе не для того, чтобы кататься на гондоле.
В толпе очумевших от солнца туристов явно выделялся высокий лысый господин. Он так и не расстался со своей кожанкой, хотя на его лбу уже проступили капли пота.
Муму старался не выпускать этого типа из вида и одновременно ничем не привлекать его внимание. В суматохе, которая царила в аэропорту, такая задача была трудновыполнимой. По дороге в Венецию у Шнели было множество шансов оторваться.
Город от аэропорта отделяют несколько десятков километров. Шнелю, скорее всего, будут встречать. Его посадят в машину и повезут, а вот Муму остается надеяться только на местных таксистов. Дорогин забеспокоился не на шутку, но все разрешилось само собой.
Как только Шнеля прошел таможенный контроль, его встретил усатый итальянец в смешной фетровой шляпе. Дорогин с удовольствием наблюдал за этой «встречей на Эльбе». И отметил, что типичный представитель российского криминалитета очень отличается от своего типичного итальянского коллеги. Отличается и внешностью, и повадками.
— Benvenuto, — радушно поприветствовал Шнелю Франциско.
— Здравствуйте, вы Франциско? — спросил тот по-русски.
— Si parla italiano? — поинтересовался встречающий.
Шнеля отрицательно покачал головой.
— Ду ю спик инглиш? Шпрехен зи дойч?
Шнеля продолжал раскачивать свой лысый череп. С иностранными языками у него не заладилось еще с детства.
Сделав скучающий вид. Дорогин внимательно наблюдал за этой сценой. Он моментально врубился в суть происходящего. Воспользовавшись замешательством, он подошел к Шнеле и обратился к нему на русском:
— Здравствуйте, уважаемый соотечественник! Рад приветствовать вас в легендарной Венеции. Я готов предложить вам уникальные и эксклюзивные экскурсии по этому древнему городу. Я познакомлю вас со всеми его секретами.
Шнеля хотел было привычно послать наглеца на три веселые буквочки. Но тут он вдруг подумал, что русский гид может очень ему помочь в сложившейся ситуации.
«Если этот кент проводит экскурсии, значит, он может не только по-русски базарить», — сообразила лысая голова.
Конечно, брать в качестве переводчика первого встречного было очень плохой идеей, но Шнеля решил рискнуть — других вариантов не предвиделось. В крайнем случае потом ведь можно заставить этого экскурсовода замолчать навсегда.
Шнеле очень не хотелось падать лицом в грязь перед заграничным коллегой, да и шеф ему не простит малейшей оплошности.
