— Прости, дорогуша, не признала. Заходи, конечно, — сказала она, являя образец дружелюбия. В то время я еще не могла нарадоваться, когда люди меня узнавали.
Пока все остальные толпились у бара, я первым делом изучила обстановку — и с тех пор всегда поступаю так же. Там крутился колумнист «Виллидж Войс» Майкл Масто; красовались все самые знаменитые трансвеститы вроде Леди Банни, Джоуи Ариас и Фротиллы ДеБарж. Разумеется, там была Дебби Хэрри: несмотря на свой возраст, она по-прежнему не пропускала ни одной вечеринки. Не говоря уже о множестве знаменитых музыкантов, рассыпавшихся по залу.
Я сразу же обратила внимание на буйные кудри и квадратную челюсть одного конкретного музыканта, сидевшего у дальней стены. Ричард Руиз ютился в приватной кабинке с очень молодым и очень белокурым мальчиком, постоянно поглаживавшим ему волосы. Я решила во что бы то ни стало поговорить с ним, а пара стаканчиков джина с тоником помогли это осуществить.
Когда джин наконец ударил в голову, я широким шагом подошла к кабинке.
— Привет, старый приятель, — небрежно бросила я, стараясь, чтобы голос мой звучал по возможности обыденно. Хотя какой обыденности в разговоре можно ожидать от девушки, затянутой в кожаный купальник?
— Привет, — равнодушно отозвался Ричард. Это был дежурный, невзрачный «привет», предназначенный для журналистов, чьи имена он забыл, восторженных поклонников и девушек его музыкантов.
— Ты меня не узнаешь, так ведь? — спросила я, сама поражаясь собственной наглости.
Блондин, заслышав это, весь съежился, попросил прощения и удалился за новой порцией алкоголя.
Ричард Руиз потратил несколько секунд на изучение моего лица, после чего опять заговорил:
— Конечно, узнаю. Ты редактор того журнала, — сказал он, протягивая руку. — Очень рад познакомиться с тобой. У вас отличные музыкальные обзоры. Это здорово, что кто-то так много пишет об альтернативной музыке.
Я пожала ему руку, чуть смущаясь из-за возникшей путаницы. Однако смущение не помешало мне дать ему достойный отпор:
— Меня зовут Джилл, Джилл Уайт. Но мы встречались и раньше. Несколько лет назад. Я ездила вместе с вами в тур. На неделю.
— Вот оно что, — сказал он, и на лице его наконец забрезжило узнавание. — Да-да, припоминаю. Йель. Поклонница Рембо.
— Беннингтон, — отрезала я.
— Какая разница, — сказал он, пожимая плечами. — Ну, как дела?
— Нормально, — ответила я. Игрушечный мальчик вернулся с бокалом, погладил волосы Ричарда еще раз и отошел поговорить с какой-то моделью.
— Значит… ты гей? — спросила я с напускным безразличием, хотя на самом деле невероятно разволновалась. Это, по крайней мере, объясняет, почему он не позвонил мне… Я ощутила небольшое облегчение. Он просто не мог меня полюбить. И ничего с этим нельзя было поделать. Правда?
Неправда.
Ричард хмыкнул.
— Я отказываюсь вешать на себя ярлыки, — сказал он с таким снисхождением, будто перед ним стояла школьница. — Гей, натурал, бисексуал — это все нелепые обозначения. Меня привлекает человек, а не ярлык.
Я кивнула, на секунду задумавшись. Значит, дело не в этом. И все же, интересный взгляд на вещи.
— Присаживайся, — пригласил он, похлопывая по креслу, с которого встал Игрушечный Блондинчик. Он так ласково мне улыбнулся, что я вдруг забыла, как злилась на него в течение нескольких лет. Я повиновалась.
Он чуть подался вперед и заговорил своим знаменитым мурлычущим голосом:
— Ну, так когда же в «Чики» напишут о «Third Rail»? Ты ведь наверняка знаешь, что у нас весной выходит новый альбом.
— Гм, — неуверенно начала я, — ну, вы, пожалуй, чересчур мейнстримная группа, на наш вкус… Я, конечно, не хочу вешать на вас ярлык, не подумай…
Он прервал меня смехом.
— Гарантирую: если вы поставите нас на обложку, номер разойдется рекордным тиражом.
Я засомневалась, продолжая жеманничать и чувствуя, как мне в этом помогает алкоголь.
— Ну, даже не знаю…. Наверное, вами можно будет забить дырку в майском номере. Мне понадобится эксклюзивное интервью…
— Думаю, я смогу выкроить время. Возможно, — все петлял он, пока не сдался на мою милость: — На следующей неделе?
— Думаю, я смогу выкроить время. Возможно, — перекривляла его я. — Хотя надо бы заглянуть в ежедневник.
— Оставь мне свою визитку, — сказал он, осторожно поглаживая меня по плечу. — Я тебе позвоню.
— Да уж не сомневаюсь, — сказала я и все-таки дала ему свою визитную карточку.
— Джилл! — окликнул меня в этот самый момент Жерар. Я не сдержала хохота, когда увидела его у барной стойки в полном облачении японской гейши. Я подняла бокал за его здоровье, но тут же заметила, что бокал мой пуст.
— Твой друг? — спросил Ричард.
— Раньше жили вместе, — ответила я. — Ну, мне пора. До связи, — обронила я на прощание, после чего выскользнула из будки, оставив разочарованную рок-звезду в одиночестве.
Чувствуя себя полноправной королевой всего мира, я присоединилась к Жерару и, уже мало что соображая, протянула пустой бокал. А почему бы и нет? Я воссоединилась с самым лучшим любовником в своей жизни, а вдобавок раздобыла лакомый кусочек для журнала.
