— Ещё как! — воскликнул юноша. — Мы расскажем вам всё, что знаем. Впрочем, едва ли вам это поможет. Нам пришлось бежать. Так получилось, что мы провинились, и Граус заставил нас стать пушечным мясом. Мы должны были отвлечь жителей Лайда и умереть, но что-то сорвалось, и нам удалось устоять.
— Он подчинил себе вашу волю, — догадался Леон. — Подобные манипуляции на союзниках запрещены даже служащим «Клингенрайс», но Инстернису плевать. Значит, поэтому вы не повернули назад, а бежали вглубь Арпсохора?
Друзья кивнули.
— Понятно, — сказал Евгений. — Пожалуйста, продолжайте. Вспомните каждую мелочь, это очень важно.
— Нынешнее десятилетие выдалось занятным. Теперь может показаться, что мы в крайне невыгодном положении, но так интереснее, — заметил Сфорце. — Коби сбежал, и рычаги воздействия на «Кригард» практически исчезли, инцидент в Лайде вскоре получит огласку, так как ты не можешь быть уверена, что никто не выжил. Это вынуждает меня признать, что далее бездействовать я не могу.
Реза лежала на мягкой софе и, закрыв глаза, вполуха слушала Эйриха. Она знала, что он не злится и не переживает, а лишь проговаривает вслух мысли, занимавшие его.
— Это прекрасно, — отозвалась она. — Если ты, наконец, выйдешь из тени, триумф нам гарантирован.
Сфорце ухмыльнулся.
— Возможно, ты права, но я планировал сделать это несколько позже, — сказал он. — Тогда бы мы могли быть уверены в победе, сейчас же…
— У нас лишь слегка понизились шансы, — перебила Реза, — Не более того. Да, бегство Ацфела неприятно, но ведь в нём есть и плюсы. Ты никогда не был рад тому, что мы принуждаем его делать что-то, для него не свойственное. Теперь тебя не будет лишний раз донимать совесть. Более того, мне кажется, ты притворяешься озадаченным, и в глубине души рад, что он сбежал. Ведь это ты приказал мне оставить его в покое и не вмешался, хотя, скорее всего, догадывался о его намерении. Нет, Сфорце, ты доволен, вот только, не пойму, зачем разыгрывать эту трагедию.
Бледный эовин ухмыльнулся.
— А ты проницательна. Пусть мальчик, так ненавидевший меня, посмотрит на мир за пределами этого здания и решит — такой уж я плохой, как он думал, или нет. Мне было интересно, по-прежнему ли ты понимаешь меня. Что ж, принцесса, ты как всегда права.
— Значит, ты намеренно создал эти трудности? — спросила Реза.
— Пусть, я логичен и терпелив, но иногда и мне хочется привнести в жизнь хаос. К тому же, эти, как ты выразилась, трудности весьма условны. «Кригард» сыграл свою роль и более нам не нужен, утечка информации о Лайде усилит наших врагов, но не гарантирует их победу, зато, в итоге наша игра станет интереснее.
— И рискованнее, — напомнила Реза. — Хотя, конечно, ты это осознаёшь лучше меня.
— Как там Максим? — вдруг спросил Эйрих, желая переменить тему разговора. — Ты возлагала на него большие надежды. Мне интересно, оправдались ли они.
— Он не хочет помогать нам, — с притворной печалью в голосе ответила Тиен. — Мальчик считает, что он человек высокой морали и не имеет права множить человеческие смерти. Странно, что он не задумался об этом, когда уничтожал Лайд.
— Очень жаль. А что со вторым?
— С первым, ты хотел сказать. Сначала я подобрала бедняжку Инстерниса, а затем уже Максима.
— Он более лоялен к нам, так?
— Ага, — Реза кивнула. — Он мечтает о силе, равной моей. Он думает, что связавшись с нами, сможет сполна удовлетворить свои садистские наклонности. Видел бы ты, как он смотрел на порождения моей субреальности. О, он именно тот, кто нам нужен.
Эйрих встал с трона.
— Конечно, Максим Раапхорст ценнее этого безумного офицера, но Граус может стать важным звеном в грядущем действии, если всё пойдёт прахом.
Эовин немного помолчал и произнёс:
— Надеюсь, когда Арпсохор падёт, и все формальности касательно правительства утрясутся, мы сможем найти создателя птиц, которых ты доставила с поля боя. Мне чертовски интересно, что за человек этот Евгений Раапхорст.
— Хочешь, чтобы он присоединился к тебе? — догадалась Реза.
— Почему нет? — Сфорце кивнул. — В конце концов, поддержка столь гениального эовина станет ещё одним гарантом нашего успеха.
***
Тито фон Райэлл приближался к рабочему кабинету императора без всякой спешки, будто визит к правителю был для него так же обыден, как чашка кофе с утра. В руках, заложенных за спину, глава «Клингенрайс» держал какие-то бумаги. Слегка потирая их указательными пальцами, старик щурился от удовольствия, и в душе его, казалось бы, давно переставшей откликаться на проявления внешнего мира, поднималось приятное томное чувство. Впрочем, оно родилось не от радости за ближнего, нет. Его первопричиной являлось злорадство, тёмное предвкушение грядущей бойни. Миновав с десяток членов личной охраны императора, Райэлл достиг нужной двери и постучал. Оказавшись в кабинете, эовин поклонился и сел в кресло напротив рабочего стола. Атерклефер что-то писал и, казалось, не замечал главу «Клингенрайс». Тито приготовился ждать, но император, не отрываясь от бумаг, спросил: «Принес?»
— Да, разумеется, — старик кивнул.
— Очень хорошо, — протянул правитель. — Более не задерживаю.
