— Если они столкнулись с Резой Тиен… — начал Коби, но его перебил старик.
— О девушке они ничего не говорили. Только о командире своего полка — Инстернисе Граусе, о котором вы упомянули в сегодняшнем разговоре, молодой человек.
— Я так и думал! — вскричал Леон. — Это он! Больше некому!
— Так или иначе, — произнёс Тенеран, — вам пора. У меня и моей супруги есть дела, однако, если полученная информация поможет вам, прошу, дайте нам знать. Я с радостью выслушаю ваш план.
— Я прослежу, — заверил Греф, и друзья покинули тронный зал.
***
Люди, о которых говорил канцлер, почти оправились. Полудикая жизнь в течение месяца, несомненно, оставила на них отпечатки, однако, сейчас Пьер Врей и Адел Фриншлайт чувствовали себя почти так же, как до страшного испытания. Впрочем, кое-что в них изменилось безвозвратно. Став друзьями, пусть и по несчастью, они, сами того не осознавая, повлияли друг на друга разительно, и теперь между ними существовала не только связь, состоящая из пережитых трудностей, но и определённая духовная общность. Ветреный, пустоголовый Врей вдруг осознал, что помимо его желаний существует долг, верность и ответственность, и осознание это заставило его раскаяться во многих ошибках минувшего. Адел же — холодный, расчётливый и гордый, понял, что жизнь гораздо проще, чем он о ней судил до этого. Эта мысль позволила ему со спокойной душой отпустить боль и отчаяние, что он уже успел испытать. Молодые люди, будто поделились друг с другом тем, чего у каждого из них было в избытке, и тем самым привнесли в свои жизни долгожданный баланс.
Пусть внешний мир был жесток, но друзья, превозмогая голод, лишения и холод, находили силы жить и верить в лучший исход. Только это позволило им выжить, только это позволило им восстать не только над хаосом внешним, но и над хаосом внутренним. Теперь же они находились в тёплой светлой палате, сытые, отдохнувшие, и переговаривались, пытаясь предугадать, какая судьба их ждёт. Изредка они начинали спорить.
— Нас казнят. Это точно, раз уж мы всё им рассказали, — говорил Адел, лёжа в постели. Пьер не соглашался.
— Они могли уже давно сделать это. Неужели ты думаешь, нас вылечили, накормили и отмыли, чтобы просто убить? Нет, им нужно что-то ещё… А может быть, они отпустят нас…
— Какой же ты наивный, — промолвил Фриншлайт. — Как только ты стал моим другом, не понимаю…
— Раньше тебя беспокоила не только наивность, но и происхождение, так что ничего удивительного. Просто ты хороший человек, хоть и подозрительный гордец, — ответил Пьер.
— Надеюсь, ты прав, — произнёс Адел. — Не в том, что я хороший человек, а в том, что нас пощадят. Не хотелось бы умирать после всего, что мы пережили…
Дверь отворилась внезапно. Бывшие солдаты насторожились, увидев, как в палату заходят незнакомые люди. Это были двое мужчин, крайне задумчивых, взволнованный юноша, девушка и чем-то недовольный старик. Оказавшись в палате, они окружили Пьера и Адела, судя по всему, с намерением что-то узнать.
— Надеюсь, среди них есть переводчик, — ухмыльнулся Фриншлайт, — иначе наша беседа будет малосодержательной.
— В этом нет необходимости, — сказал Евгений. — Я и некоторые из моих друзей владеют языком Дексарда.
Черноволосый мужчина улыбнулся и сел на деревянный стул, стоявший между кроватями. Аделу и Пьеру тоже пришлось встать, хотя светловолосая девушка и попыталась отговорить их.
— Что вам нужно? — первым спросил Пьер. — Кто вы?
— Слишком долго объяснять, — Раапхорст покачал головой. — Просто знайте, я один из тех, кто виновен в нынешних триумфах Дексарда, и больше всего на свете хочу исправить то, что натворил.
— Как вас понимать? — протянул Адел.
Евгений вздохнул.
— Я создал эовранов. Тех птиц, что принесли победу Атерклеферу. Хотя они и не предназначались для войны, но… Сделанного не вернёшь.
Адел и Пьер переглянулись, словно спрашивая друг у друга, не сошёл ли этот человек с ума.
— Расскажите нам, что случилось в Лайде, — попросил Леон. — Мы хотим помешать Атерклеферу и тому, кто стоит за ним. Если мы поймём, чему противостоим, у нас появится шанс на победу.
— После того, как мы расскажем, от нас избавятся? — угрюмо поинтересовался Адел.
— Нет, — ухмыльнулся Адриан. — Мой император помиловать вас, если вы остаться в Арпсохор. Никто вас и пальцем не тронуть. Вы можете не верить, однако, слово императорский дом нерушимо!
— Поверьте нам, — добавила Невелис, — нам нужна помощь, только и всего.
Леон и Адел задумались. Уверения Адриана едва ли убедили их, однако, слова Невелис, внешне столь светлой и доброй, внушали доверие, а потому друзьям предстояло совершить выбор — отказать и ждать последствий или же открыться малознакомым людям ради туманной, пусть и высокой, доброй цели. Раздумывая над дальнейшими действиями, бывшие солдаты провели в тишине около минуты, после чего ответил Фриншлайт:
— Если вы нам не лжёте и действительно хотите остановить Атерклефера, Грауса и всех, кто причастен к нынешним зверствам, мы поможем.
— Твой друг согласен? — Леон посмотрел на Пьера.
