— Покажите письмо, — устав от разыгравшейся сцены, попросил эовин. Он прочёл мысли господина Хильтера и увидел одно сплошное раздражение. Мясник был зол и готов в любую минуту устроить скандал, но скрипучий голос Евгения подействовал на него успокаивающе. Мужчина кивнул, вытер руки о лежавшее рядом полотенце и вышел в соседнюю комнату. Вернувшись на кухню, он передал Евгению небольшой белый конверт. Раапхорст открыл его и достал чуть смятый лист бумаги.
— Вслух! — потребовала Марта, и Евгению пришлось повиноваться. Он начал читать:
— Иероним, снова пишу к вам по делу о нашем общем друге, с которым, полагаю, вы вскоре распрощаетесь. Надеюсь, его присутствие не слишком обременило вас с госпожой Мартой, впрочем, вы получите достойную награду, в этом можете не сомневаться. Итак, я всё устроил. На границе с Арпсохором вас будут ждать люди, которым я доверяю. Вам надлежит отправиться к южному берегу Нирмы и остановиться в километре от границы, рядом с заброшенной мельницей. Мои агенты явятся примерно в час ночи и заберут Виктора.
Далее следовали иные пояснения, слова благодарности, обещания по поводу вознаграждения и прочие любезности, описывать которые нет смысла. Дочитав последнюю строку, Евгений закрыл глаза и мысленно произнёс: «Наконец-то».
— До границы ехать пару часов. Думаю, надо отдохнуть и начать собираться. Чем быстрее мы с этим покончим, тем спокойнее будет и наша, и твоя, парень, жизнь, — сказал Иероним. Он прикончил утиную ножку, отрезал ещё кусок запечённой птицы и снова стал есть. Раапхорст, по горло сытый новостями, и обществом мясника, поблагодарил Марту и вышел.
Собрать вещи не составило особого труда. Разобравшись с чемоданами, эовин сел на кровать и о чём-то задумался.
«Очередной рубеж почти пройден. Ах, как надоело бежать…»
***
Ночь выдалась холодной и светлой. Дребезжащая машина с громоздким кузовом и ржавыми крыльями, на которых кое-где до сих пор сохранилась зелёная краска, ехала по пыльным дорогам, то и дело, подлетая на кочках. В ней находились двое мужчин: один из них держал потёртый руль, второй — чемоданы. Ехали молча, будто заранее условившись, ни о чём не говорить. Казалось, каждого из них занимают какие-то сокровенные мысли, поверять которые кому-либо не имеет смысла.
Тот, что держал чемоданы, вздохнул и внимательно вгляделся в картину, открывшуюся перед ним. Жёлтая луна ярко горела в небе, звёзды серебряной паутиной оплетали невообразимые просторы, и голые ветви деревьев колыхались под действием слабого ветра. Машина приближалась к пустошам, и потому растительности становилось всё меньше, а ей на смену приходили песок, мелкая каменная крошка, мёртвые деревья и разрушенные постройки — сараи, дома, склады, небольшие промышленные здания, то тут, то там выпирающие из земли. Что и говорить, в этот момент Раапхорст созерцал противоречивый отчасти чарующий, отчасти пугающий пейзаж, но надеялся, что это лишь временное явление.
«Не может быть, чтобы весь Арпсохор был похож на этот приграничный участок», — думал мужчина, пока водитель, зачертыхавшись, поворачивал, чтобы повести машину по новому пути. Подскочив в кресле и едва не ударившись лбом о низкую крышу кабины, Евгений мысленно выругался и закрыл глаза. Он ещё крепче вцепился в чемоданы и в таком состоянии решил просидеть до конца неприятного путешествия.
Внезапно Иероним заговорил.
— Поглядывай, парень, — настороженно сказал он. — Заметишь, красные огоньки, сразу говори.
— Что это? — не понял Раапхорст.
— Вот дурень! — вскричал Хильтер. — Вроде дексардовец, прожил уже сколько, а про них не слышал!
— Да про кого? Про чудовищ? — Евгений усмехнулся. — Довольно сказки рассказывать. Везите меня, куда сказано и не мешайте мне.
Мясник злобно глянул на пассажира, но спорить не стал. Каменистая дорога внезапно пошла вниз, и водителю пришлось сконцентрировать внимание на спуске к берегу небольшой речи под названием Нирма. Вниз по течению должна была располагаться заброшенная мельница, о которой говорилось в письме Бройма, и потому Хильтер внимательно вглядывался в ночное пространство. Однако, как уже было сказано, ночь выдалась светлой, так что отыскать мельницу, пусть и разрушенную, не составляло особого труда.
Вскоре перед машиной возникла блестящая в лунных лучах поверхность реки. Каменистую дорогу сменил песчаный берег, окружённый высокими земляными насыпями, и автомобиль заметно сбавил ход, теперь увязая колёсами в мягком песке. Буксуя и кренясь с одной стороны на другую, грузовик ревел, но под крепкой рукой мясника продолжал рваться вперёд. К счастью, через несколько десятков метров, берег выстлала галька, и движение ускорилось. Не переставая ругаться, Хильтер крутил руль, Евгений же полусонный смотрел на мутноватое лобовое стекло и изредка думал о словах мясника.
