Для того чтобы взаимодействовать с птицами Раапхорста без вреда для собственной жизни и чтобы иметь возможность управлять ими Тоду в первый день исследований пришлось наложить на них подобие ментального блока. Сначала это работало, птицы покорились, но, видимо, со временем приспособились и теперь намеревались воспротивиться. Их животный гнев внушал Вальдольфу нешуточный страх, впрочем, перебиваемый осознанием того, что основную работу старик уже выполнил. У данных воронов биологические процессы, за исключением старения, протекали крайне быстро, и буквально за месяц они снесли столько яиц, что Тод смог без всякого сомнения доложить вышестоящим, что совсем скоро у них будет достаточно боевых птиц. Потомство оказалось не только достаточно сильным и жизнеспособным, но и более послушным, чем их родители, что делало возможным управлять ими на расстоянии с помощью доверенных эовинов. Теперь профессору надлежало лишь усмирить первых воронов, чтобы в дальнейшем иметь возможность повторно изучить их.
«Я слышу их злость, — подумал старик. — Первая печать уже сломана, значит, надо установить новый блок. Если бы ещё понимать, что творится в их птичьих мозгах! О, будь проклят этот Раапхорст. Если бы не он, я мог бы продолжать свою работу, но нет. Теперь я до конца дней буду возиться с этими птицами!».
Он нажал пару кнопок на панели проектора, после чего последовало несколько пиликающих звуков, и старик всмотрелся в текст и цифры, высветившиеся на выпуклом экране. О чём-то подумав, Тод нахмурился и подошёл к клетке. Взявшись за чёрную занавесу, он с силой рванул её и отбросил в сторону. Солдаты невольно отвлеклись и с любопытством взглянули на то, что предстало перед ними. В стальной клетке оказалось три ворона, с присоединёнными к крыльям и головам чёрными прорезиненными проводами. Места, где они соприкасались с плотью, были скрыты окровавленными бинтами; дно клетки усеяно красными каплями и небольшими перьями.
— Омерзительно, — прошептал один из воинов, ощутив приступ тошноты, и Тод, услышав это, взревел страшным голосом:
— Пошёл вон! Я сказал, вон! Нечего здесь причитать! Вон!
Командир, увидев, что старик разошёлся не на шутку, вздохнул и приказал нерадивому солдату выйти. Дождавшись, когда тот удалится, старший офицер оторвал взгляд от клетки и сказал Вальдольфу как можно мягче:
— А не боитесь, что нас слишком мало для этого дела? Вы сами слышите их вибрации, они чудовищны. Разве не будет разумнее не выгонять людей, а попытаться понять. Мы все в шоке, это логично.
— Молчать! Не смейте даже звука издать, — снова закричал Тод. — Когда всё завершится, поговорим, а теперь полная концентрация. Приготовьтесь!
Наконец, птицы очнулись.
Солдаты «Клингенрайс» только что закончили установку блокады и из осторожности отступили на шаг. Вальдольф, поняв, что время уходит, начал синхронизацию, однако, закончить ему не удалось.
Открыв чёрные глаза-бусины, вороны, казалось, со злостью посмотрели на людей и после секунды тишины издали такой пронзительный псионический рёв, что лаборатория содрогнулась. С потолка посыпалась каменная крошка, и волна, произведённая птичьим криком, выбила оконные стёкла. Осколки со звоном рухнули в ночную тьму. Пол пошёл трещинами, и некоторые эовины, не выдержав напряжения, растянулись без сознания на каменных плитах. Из ушей и глазниц воинов потекли струйки крови, и блокада, недавно установленная, исчезла, будто её никогда и не было.
Вальдольф, едва устояв на ногах, что-то крикнул, но оказалось поздно. Клетка, в которой держали птиц, со страшным треском распалась на составляющие детали, и вороны, снова закричав, взмыли под потолок. Провода ненадолго задержали их, но вскоре вместе с фрагментами птичьей плоти рухнули на пол. Пульсация стала громче, и вдруг переросла в жуткий вой. Он пронзил пространство, и невидимая тетра-волна ударилась в стену, образовав в ней крупную пробоину. Бетонные сваи и перекрытия лаборатории загудели, затряслись, но всё-таки чудом остались стоять. Последнее, что Тод увидел перед тем, как потерять сознание, были птицы, стремительно несущиеся к появившемуся разлому.
«Они найдут его», — мелькнуло в сознании Вальдольфа, и его разум провалился во тьму.
Коби Ацфел вошёл в зал заседаний в час дня. Данный факт тотчас был запротоколирован расторопной стенографисткой, после чего она пропустила абзац и приготовилась записывать дальнейшие события. Совет директоров, состоящий в основном из седовласых стариков, имевших политическое и экономическое влияние в Дексарде, Арпсохоре и иных странах, поприветствовал председателя, и Ацфел, произнеся ответные слова приветствия, сел во главе протяжённого дубового стола. Тусклый свет лился на голову юноши, проникая в зал через округлое окно в потолке.
