Стража ушла, и даже от факелов тени больше не метались по улице. Бард рывком преодолел улицу. Хорошо ещё, что пропитка костюма Тени настоями трав хорошо защищает от собак, не давая им унюхать в этой непробиваемой скорлупе травяных запахов человека. А бег без шума был освоен давно и прочно усилиями Наставника. Ох, сколько трудов было убито на то, чтобы пробежать между клетками с собаками, не разбудив их своим топотом!
Однако всё заканчивается. Закончился и этот участок пути. Очередная цель находилась прямо перед Халларом. Это было приземистое двухэтажное здание. Хозяин наверняка спит на втором этаже, прислуга и охрана — внизу. Наверняка там же спит и пара волкодавов — собак в Золотом круге очень ценили.
"Ох, что бы ты без меня делал… Сколько тебе нужно? Половина стражи?" — совсем по-человечески вздохнул призрачный котёнок и исчез за дверью.
Халлар остолбенел. Котёнок прошёл сквозь дверь, будто её здесь и не было. Получалось, дух способен разгуливать даже сквозь стены, и препятствий для него просто нет?
Элек вернулся через пару минут, подняв высоко трубой свой призрачный хвост.
"Все спят. Одна собака около двери, не наступи", — предупредил дух и исчез. Привычный холодок скользнул вдоль руки, и татуировка как будто потяжелела.
"Спасибо, дружище…"
Бард вытащил кинжал и вставил его в щель между дверью и косяком. Засов. Его так просто не отжать, особенно если на обратном конце ещё и фиксатор. Воткнув кинжал в другую щель, Халлар нащупал и его. Вот его отжать было можно. А с засовом придётся разбираться другими методами.
Щель вверху. Халлар затолкал туда тонкий тросик с металлической петлёй. Кинжал подсунул под засов и медленно подвёл к нему петлю. Зацепил лезвие. А теперь главное — поднять засов.
Готово. Бард открыл дверь и просочился внутрь. Не наступить бы на собаку — взвизгнет так, что разбудит половину дома… Но в зеленоватом свечении ночного зрения, обеспеченного Элеком, спящий пёс был прекрасно виден.
Халлар осторожно прикрыл за собой дверь. И ходу на второй этаж. Шкатулка хозяина с бумагами наверняка в его спальне, хотя было бы логичнее оставить её в рабочем кабинете. Но все почему-то считали, что успеют проснуться, едва ночной гость дотронется до бумаг.
Спальня. Бард аккуратно поднял крючок на двери кончиком кинжала. Осторожно потянул дверь — несмазанные петли могли очень громко заскрипеть. И кое-кто пользовался этим. А были такие цели, которые делали скрипучими некоторые половицы пола. Тоже — очень неприятная штука для такого, как он, ночного визитёра.
Халлар вошёл в комнату и осторожно закрыл за собой дверь. Ночное зрение работало и здесь — он отчётливо увидел шкатулку для бумаг, стоящую около кровати. Аккуратно открыл её. На дне было несколько свитков. Всё как и описано в Заказе. Благо, что документы даже не обязательно разворачивать. Достаточно положить рядом копируемый и копирующий свитки и прошептать слово-активатор. А потом убрать то, что не нужно, обратно в шкатулку, а то, что нужно — спрятать в подсумок. Спи спокойно, добрый господин, ты это заслужил.
Обратный путь до таверны Халлар преодолел тем же порядком, прячась от патрулей и старательно огибая светлые круги от фонарей. И только когда он добрался до таверны, то обратил внимание, как начало светлеть небо. Наступал новый день.
Ицкоатль проснулся до рассвета. Небо на востоке только начинало сереть, когда он поднялся на крышу жилого дома в одних штанах, без нательной рубахи. Его заметили и окликнули со стены, он отозвался, назвал себя и на некоторое время стал объектом пристального внимания стражи. Солдатам было скучно, перед восходом особенно сильно клонило в сон, а тут какое-никакое развлечение.
Однако неподвижно сидящий на одном месте человек не мог долго занимать их, к тому же нужно было обходить свои участки, а кричать на весь двор, чтобы выяснить, чем там занимается господин Саркан, солдаты не решились. Вряд ли его милость обрадуется, если его разбудят понапрасну в этакую рань. Особенно после бурной ночи с новой наложницей. Прислуга шепталась, что барон Балас совсем не отпускает Аранку из покоев и даже с лица осунулся — шутка ли в его-то годы молодую девку ночь за ночью ублажать.
Ицкоатль сидел на крыше, скрестив ноги, и смотрел на медленно разгорающееся небо. Было зябко — чувствовалась близость осени. Ему не хватало этих минут между ночью и днём — он привык встречать солнце, смотреть на него, пока это безопасно для глаз, и всем существом ощущать, как все три его души омываются солнечным светом, как внутреннее сияние его духа очищается и становится ярче…
Здесь он делал это впервые, с горечью сознавая, что боги его далеко отсюда. Так далеко, что вечности не хватит, чтобы дойти до них. Но если на них держится всё мироздание, может быть, глядя на солнце одного мира, он смотрит на солнца всех миров, и с ними — на солнце своей потерянной родины?
