Эти довольно простые соображения, которые, конечно, должны были быть уточнены, развиты и дополнены экспертами ООН из разных стран могли бы стать основой для поясняющего, но тем не менее очень важного документа Организациии Объединенных наций. И Блищенко и Абашидзе и другие русские юристы — международники, профессора Дипломатической академии, которые с нами работали, тоже считали важным и интересным разработку такого рекомендательного документа для ООН. К тому же без промедления я получил приглашение приехать в Батуми и обсудить организационные вопросы.
Сперва в Батуми все было очень славно — мы обсудили список докладчиков, который я привез. Не очень большой, человек двадцать, но среди них было шесть юристов — официальных экспертов ООН, один из них даже из Бразилии, несколько крупных политических деятелей, среди которых вице-спикер палаты лордов Великобритании, и, конечно, группа наиболее известных в области международного права русских юристов. Обсудили место проведения, собственно говоря, даже не конференции, как она называлась, а круглого стола, список участников, программу на три дня. Только последний день в Батуми меня слегка озадачил и, как выяснилось, не зря. Я уже как-то встречался с гостеприимством кавказских президентов. В Сухуми, к примеру, мне так и не показали местный музей, который меня очень интересовал, зато явно по поручению президента Ардзинбы меня усиленно спаивали, а прилетев в Домодедово я обнаружил, что в багаж тайком были погружены два ящика мандаринов, и в Москве я себя почувствовал мелким торговцем фруктами. Слава Богу, сразу же их можно было отдать встречавшим меня сотрудникам. Из Батуми тоже, как выяснилось в Москве, я прилетел с ящиком «Хванчкары», половину бутылок которой, как до этого сам он мне объяснил, закупал Абашидзе. Но хуже было другое.
В последний день часам к двенадцати я был приглашен на прощальный обед, часа в четыре улетал самолет в Москву. Но сначала был предложен довольно длительный аперетив с разными винами в гостиной, только часа в два перешли в столовую к торжественно накрытому столу, где и так всего было не мало, но потом начались перемены. Часа в три — в половине четвертого я стал поглядывать на часы и напоминать, что у меня самолет.
— Не волнуйтесь, не опоздаете.
В общем приехали мы в аэропорт часов в шесть. Там были еще какие-то корреспонденты, интервью и фотографии, но самолет стоял и когда я оказался в семь часов на своем месте, любезная соседка мне сказала:
— Конечно, мы с трех часов сидим в самолете, но вы не волнуйтесь — здесь к этому все привыкли.
Самолет был один, принадлежал Абашидзе и улетал тогда, когда расходились его гости. Бывало и хуже, чем со мной.
Но когда подошло время конференции теперь уже я оказался в положении куда хуже, чем пассажиры самолета. Мы разослали приглашения, указали место ее проведения — Батуми, республика Грузия, получили согласие участвовать, больше того, эксперт из США, решивший ехать через Турцию и как раз эксперт из Бразилии уже вылетели, а я собирался с москвичами лететь в Батуми и тут мне сообщает помощник Абашидзе, что конференция отменяется.
Оказывается о ней узнал Шеварднадзе, решил, что все это попытка Абашидзе провозгласить Аджарию независимой (а там и действительно на шоссе уже стояло что-то вроде пограничного кордона) или даже занять его место в Тбилиси. Началось обсуждение в грузинском парламенте, где депутаты передрались прямо в зале заседаний, как-то поминали и меня, и все это со смаком показывало российское телевидение. После этого Шеварднадзе нашел какие-то такие доводы, что Абашидзе от конференции отказался. Мое интервью каналу «Рустави» о том, что конференция не имеет никакого отношения к сепаратизму, а лишь готовит проект документа для ООН о совершенно не имеющих к Грузии вопросах, ничем и никому не помогло.
Эксперты уже летели или давно уже заказали билеты, к счастью, по-преимуществу через Москву, но в «Гласности» уже совершенно не было никаких денег (на этот проект мы и не просили ни у кого), а Абашидзе в довершение всего отказался даже хоть как-то помочь. Я с большим трудом где-то занял тысяч пять долларов, Аркадий Мурашов опять согласился предоставить свой зал и мы в последний день перенесли конференцию в Москву, причем вице-спикер палаты лордов Кэролайн Кокс жила в каком-то пятидесятидолларовом номере в гостинице «Измайлово» чуть ли не с тараканами. Не все докладчики успели прочитать свои выступления, я в ужасе от того, что происходит, конечно, был не способен за всем проследить, а разоренная к этому времени «Гласность» уже не была способна подготовить для ООН все необходимые итоговые документы. Впрочем, это был не последний наш международный проект. Последний — может быть, к счастью, вовсе не состоялся, но об этом в завершении моего рассказа.
